Сретенский монастырь
В прошлом номере газеты я рассказала о том, как посетила московские обители и храмы рядом со станцией метро «Китай-город». Меньше чем в километре от неё находится станция «Лубянка». У многих Лубянка ассоциируется с ФСБ из-за расположенного на Лубянской площади здания органов государственной безопасности. Для советских детей Лубянка была связана с замечательным магазином «Детский мир»: каждый ребёнок мечтал хотя бы одним глазком заглянуть в это царство игрушек. А нас прежде всего интересует находящийся здесь значимый для столицы и всей России Сретенский монастырь.
Место сретения Владимирской иконы
Знаменитая Сретенская обитель сегодня — это восстановленные и заново построенные замечательные храмы, колокольня, удобные корпуса для братии, духовная семинария, православное издательство и популярный интернет-портал, многочисленные просветительские проекты, большое скитское хозяйство, а главное — молитвенная жизнь. Сретенский монастырь справедливо можно считать одним из духовных центров Русского Православия. Основание обители относится к концу XIV века, когда в 1395 году с юга к Москве подошли полчища хана Тимура (Тамерлана), непобедимого и жестокого завоевателя, захватившего всю Малую Азию, Кавказ, Иран, Индию. Сил противостоять страшному нашествию у Москвы не было. Митрополит Московский Киприан и великий князь Василий I, старший сын благоверного князя Димитрия Донского, повелели принести из города Владимира-на-Клязьме величайшую российскую святыню — Владимирскую икону Божией Матери.
8 сентября (26 августа по старому стилю) крестный ход с образом прибыл в Москву, где на Кучковом поле у деревянного храма преподобной Марии Египетской был отслужен молебен. Летопись сообщает, что весь город вышел на встречу иконы. Москвичи от мала до велика плакали и просили Пресвятую Богородицу о помощи. Той же ночью Тамерлан увидел во сне, как с небес на землю опустился столп света, в котором появилась величественная Жена, окружённая бесчисленным Ангельским войском, и повелела ему покинуть московские пределы. Советники объяснили напуганному хану: это Мать христианского Бога, Заступница русских, и сила Её неодолима. Тамерлан был настолько поражён видением, что развернул войска на юг и обрушился на хана Золотой Орды Тохтамыша, которому Москва платила дань. После этого Золотая Орда перестала существовать как единое государство, что для Руси стало важнейшим моментом в освобождении от монголо-татарского ига.
В том же 1395 году на месте встречи (сретения) Владимирской иконы была построена деревянная церковь, а в 1397-м князь Василий I объявил о создании Сретенского мужского монастыря. Чудотворный образ поместили в Успенском соборе Кремля, и каждый год на праздник Сретения Владимирской иконы святыню переносили многолюдным крестным ходом в новоучреждённую обитель. Постепенно она росла и благоукрашалась. При великом князе Иоанне III деревянные храмы были перестроены в камне. Щедрые пожертвования внёс в монастырскую казну Иоанн IV, который посетил Сретенскую обитель после успешного взятия Казани. При царе Михаиле Романове были возведены келейный и настоятельский корпуса, а в 1679 году построен новый собор в честь Сретения Владимирской иконы Божией Матери, сохранившийся до наших дней. В 1707 году по заказу стольника Семёна Фёдоровича Грибоедова, предка известного драматурга, храм украсили уникальными фресками, настоящим шедевром древнерусского искусства.
Знал монастырь и времена упадка: он пострадал во время Великого пожара 1737 года, а в 1764-м Екатерина II объявила обитель заштатной и ограничила количество братии до семи человек. Во время Отечественной войны 1812 года здесь разместился госпиталь для раненых русских воинов, многие из которых были похоронены на монастырском кладбище. Французы разграбили два древних храма обители, а потом жили в них и там же устроили лазарет. Но богослужения не прекращались: монахи молились в надвратном храме святителя Николая Чудотворца. Слава Богу, Сретенская обитель уцелела в Большом московском пожаре 1812 года, и в ней до восстановления Успенского собора Кремля находились Владимирская и Иверская иконы Пресвятой Богородицы. Монастырь постепенно возрождался и в конце XIX столетия считался одним из самых известных в Москве. Активное участие в его благоустройстве принимали московские митрополиты Платон (Левшин; 1737–1812) и Филарет (Дроздов; 1782–1867). Братия Сретенской обители составляла 25 человек. Имелись церковно-приходская школа и паломническая гостиница.
После революции 1917 года здесь часто служил Святейший Патриарх Тихон. Настоятелем обители с 1920 по 1923 год являлся его сподвижник — священномученик Иларион (Троицкий), замечательный богослов и проповедник, борец с раскольниками-обновленцами. Перед закрытием обители в декабре 1925 года здесь постригли в рясофор Сергея Извекова, будущего Патриарха Московского и всея Руси Пимена.
Сретенский монастырь с пятисотлетней историей был упразднён советской властью. Большинство его зданий разрушили «для расширения уличного движения». Снесли один из древнейших в Москве храмов — церковь преподобной Марии Египетской. На территории обители устроили застенки, где расстреливали и хоронили в безымянных могилах многих осуждённых за веру Христову. На месте монастырского кладбища в 1950-е годы построили школу. От прекрасной обители остался только древний Владимирский собор, который превратили в общежитие офицеров НКВД. Для этого храм разделили на несколько этажей. Сбрасывая кресты, безбожники повредили обшивку купола, что привело к протечкам. Сильно пострадали и могли совсем погибнуть уникальные фрески, но по Промыслу Божиему они сохранились благодаря тому, что стены собора были окрашены и оклеены обоями. В 1958–1962 годах фасад церкви отреставрировали, а с 1960-х до начала 1990-х годов здесь размещался Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени И.Э. Грабаря. Немногие верили в то, что когда-нибудь монастырь возобновится.
Возрождение
Митрополит Симферопольский и Крымский Тихон (Шевкунов), в 1995 году в сане иеромонаха назначенный наместником вновь открытой Сретенской обители, вспоминал: «Всё, что касается возрождения и становления иноческой жизни в нашем Сретенском монастыре неразрывно связано с архимандритом Иоанном (Крестьянкиным). Осенью 1993 года, под праздник Иверской иконы Божией Матери, я приехал к отцу Иоанну в Псково-Печерскую Лавру. Мы засиделись тогда, и уже началась всенощная. Батюшка, взглянув на часы, заторопился и отправил меня в храм, сказав, что скоро подойдёт и сам. Вместе с молодыми иеромонахами мы, уже облачившись, ждали акафист в древнем пещерном алтаре Успенского собора. Вдруг к нам подошёл отец Иоанн. Мы расстались с ним полчаса назад, но тут он сразу показался мне каким-то необычным, сосредоточенно-строгим.
Не говоря ни слова, батюшка взял меня за руку и повёл в центр алтаря к престолу. Здесь он сделал три глубоких поклона, с благоговением приложился к Святой Трапезе и велел мне сделать то же. Потом, обратившись ко мне, он произнёс: «А теперь слушай волю Божию…» Никогда до этого я не слышал от него подобных слов. «Ты вернёшься в Москву и сразу пойдёшь к Святейшему Патриарху, — объявил мне отец Иоанн. — Проси у него, чтобы он благословил тебя перейти из Донского в братию Псково-Печерского монастыря. Проси Святейшего, чтобы он благословил создание подворья Псково-Печерской обители в Москве, и ты будешь строить это подворье».
Я не знал, что и сказать. С одной стороны, было отчётливо ясно, что вот сейчас, в эту самую минуту меняется моя жизнь. И в то же время умом я понимал, что сказанное батюшкой осуществить совершенно нереально. Здесь необходимо небольшое пояснение. К тому времени в Русской Церкви было возрождено уже 360 монастырей, и с каждым месяцем их число увеличивалось. Многие из провинциальных обителей хотели иметь свои подворья в столице и так донимали Патриарха, что Святейший на одном из собраний духовенства очень твёрдо предупредил, чтобы с подобными просьбами к нему впредь не обращались. Всё это я объяснил отцу Иоанну. Но тот даже бровью не повёл. «Ничего не бойся! — сказал он. — Иди к Патриарху и передай то, что я тебе сказал. Святейший всё благословит».
Отец Иоанн никогда не бросался великими и страшными словами, такими как «я скажу тебе волю Божию». Ни раньше, ни потом ничего подобного я от него не слышал. Поэтому воспринял сказанное мне более чем серьёзно и, превозмогая страх, решил исполнить всё точно, как сказал старец. Мне вскоре представился удобный случай встретиться с Патриархом Алексием II, и я с замиранием сердца слово в слово передал Святейшему, что наказал мне батюшка: и о переводе меня в братию Псково-Печерской обители, и о создании монастырского подворья в Москве… К моему удивлению Патриарх неожиданно нашёл мысль о Псково-Печерском подворье очень своевременной и правильной».
Владыка Тихон вспоминал ещё: «Со дня открытия подворья всегда, в дни радостей и испытаний, нас поддерживала молитва, благословение, а иногда и строгое взыскание архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Он передал нам множество своих икон, в том числе и любимую Владимирскую. Батюшка благословил создание монастырского издательства, семинарии, подсобного хозяйства. Вообще, особенно в первые, самые сложные годы он следил буквально за каждым шагом в возрождающейся обители. А после именно отец Иоанн благословил просить Святейшего о преобразовании подворья в Сретенский монастырь».
Зураб Чавчавадзе, директор благотворительного фонда святителя Василия Великого, рассказывал: «Когда отец Тихон пришёл в Сретенскую обитель, у монастыря не было ничего, даже забора, который бы огораживал храм от проезжей части Большой Лубянки. До него тут обосновалась община так называемых неообновленцев, установивших свои правила: в церкви не было ни икон, ни подсвечников, а вместо царских врат стояла какая-то двустворчатая калитка. Патриарх Алексий II благословил отца Тихона отслужить здесь первую службу в канун Сретения Господня. Мы с батюшкой приехали к началу всенощной и обнаружили на двери храма огромный замок. Выяснилось, что бывший настоятель отправился служить в соседнюю церковь. На просьбу передать нам ключи он ответил категорическим отказом. Тот февральский вечер выдался на редкость морозным, и тем не менее отец Тихон принял решение служить всенощную под открытым небом прямо у закрытых дверей храма. Помню, что при елеопомазании мы прикладывались к руке батюшки, как к куску льда. На следующее утро бывший настоятель всё же открыл церковь и сказал, чтобы отец Тихон служил Литургию вместе с ним».
Монахиня Амвросия (Горбунова) вспоминала: «В первые годы Сретенский храм был очень запущенный. Мы лестницу принесли, начали паутину снимать. Все фрески были чёрными. После того как отец Тихон в феврале начал служить, церковь стала просветляться. А потом к нам из Печор привезли много икон». Реставратор Алексей Котов рассказывал: «Территория монастыря на тот момент выглядела просто ужасно: в сохранившихся постройках жили люди, причём квартиры зачастую топились буржуйками — и это в 1994 году! В полуразрушенных домах, в которые и войти-то было страшно, располагалось множество мелких организаций. Часть помещений никак не использовалась из-за аварийного состояния».
Архитектор Наталья Шабалина вспоминала о первой Пасхе в возрождавшейся обители: «Это была необычайная радость. За два с половиной месяца, которые прошли с момента нашего входа в монастырь, мы уже многое успели сделать. Помогала готовиться к Пасхе Псково-Печерская Лавра, потому что своей братии в нашей обители почти ещё не было. Из Печор привезли старинные хоругви, фонарь, которыми мы пользуемся по сей день, и маленькие царские врата. К Пасхе мы сами повесили колокол. На службу тогда пришло очень много людей. Через год после нашей первой Пасхи, в 1995 году, подворье было преобразовано в Сретенский ставропигиальный мужской монастырь. Постепенно росла братия, появилось много молодых иеромонахов.
8 сентября 1995 года должно было торжественно отмечаться 600-летие перенесения Владимирской иконы Божией Матери из Владимира в Москву. Мы стали думать, как бы нам на праздник взять из Третьяковской галереи чудотворный Владимирский образ. Главный специалист по древнерусской живописи Надежда Геннадьевна Бекенева, человек верующий, дала заключение, что уникальную икону можно привезти в наш храм. А потом к нам в монастырь пришёл иеромонах Никодим (Бекенев), и оказалось, что Надежда Геннадьевна — его мама. Для того чтобы привезти в обитель Владимирский образ, нужно было, во-первых, организовать его охрану, во-вторых, сделать для иконы герметичную капсулу со строгим соблюдением температурного режима. Какой-то завод изготовил её, снабдив электронной сигнализацией.
Народу пришло очень много: это было грандиозное мероприятие. К всенощной привезли в храм Владимирский образ Богородицы. На ночь его должны были увезти в Третьяковку, а утром снова вернуть в церковь. Богомольцы, из-за множества народа стоявшие на улице, так и не успели приложиться к святыне. Тогда отец Тихон с кем-то из иеромонахов вышли с маслицем от лампады, которая горела пред Владимирской иконой, и пошли вдоль очереди по Лубянке, всех помазывая святым елеем до двух часов ночи! Это было грандиозное, невероятное событие и с духовной точки зрения, и в плане организации всего торжества. На следующее утро Владимирский образ снова привезли. Запомнилось, что в праздник произошли от святыни чудеса, необыкновенные исцеления».
В 2014–2017 годах в Сретенском монастыре был воздвигнут красивейший храм Воскресения Христова и Новомучеников и исповедников Церкви Русской. На его стенах — росписи с ликами угодников Божиих, пострадавших за веру в XX столетии, а главной святыней собора являются мощи сщмч. Илариона Троицкого, выдающегося иерарха, богослова и церковного писателя, жизнь свою положившего за правду Божию.
Настоящий русский святитель
Священномученик Иларион (в миру Владимир Алексеевич Троицкий) родился 13 сентября 1886 года в селе Липицы Тульской губернии в семье священника Алексия. Дед и отец будущего архиепископа служили в одном Благовещенском храме. В семье Троицких росло пятеро детей. После безвременной кончины матери заботу о ребятах взяла на себя её незамужняя сестра, учительница церковно-приходской школы. Рано освоив грамоту, Владимир с пяти лет участвовал в богослужениях, читая часы и шестопсалмие. О своей юности впоследствии владыка Иларион вспоминал так: «Благодарю Бога, от дней детства отверзшего мой ум, вложившего в него жажду знания и проведшего меня не через иную какую школу, но через школу духовную». В десять лет мальчик поступил в Тульское духовное училище, затем продолжил образование в Тульской духовной семинарии и, наконец, поступил в Московскую духовную академию.
Учился он с неизменным успехом, и ему даже присудили частную стипендию имени профессора В.Д. Кудрявцева-Платонова. В 1910 году Владимир Алексеевич окончил академию со степенью кандидата богословия и был оставлен при ней для преподавательской деятельности. Бывший студент С. Волков вспоминал о лекциях Троицкого: «Он не мог спокойно повествовать, а должен был гореть, зажигать своих слушателей, спорить, полемизировать, доказывать и опровергать. Он никогда не был только теоретиком: это человек дела, всегда соединявший теорию с практикой». Магистерское сочинение молодого богослова признали лучшим в 1912–1913 учебном году, и Владимиру Алексеевичу была присуждена премия митрополита Московского Макария. Он был также утверждён в степени магистра богословия и в должности доцента Московской духовной академии. Сам Троицкий так писал о себе: «Существует для меня только Лавра и академия, и я существую для академии».
28 марта 1913 года в Параклитовой пустыни Троице-Сергиевой Лавры Владимир Троицкий принял монашество с именем Иларион. После пострига он писал: «В духовной радости пробыл пять дней в храме. В прошедшие дни моего монашества я переживал преимущественно чувство радости и душевного мира. Дела прежние, но чувствуется значительная перемена в себе самом. Хочется верить, что это действие особой благодати, даруемой монаху. Не жалейте, а сорадуйтесь мне, потому что я теперь радуюсь. А что значит Иларион? Весёлый». 11 апреля того же года, в Великий четверг, его рукоположили во иеродиакона, а в конце мая назначили на должность инспектора духовной академии, через несколько дней после этого рукоположив в иеромонаха. Это новое и нелёгкое послушание отец Иларион принял со смирением: «Роптать не ропщу, потому что монах — церковная вещь. Личной жизни у него нет — один. Куда поставят — берись и работай. Слава Богу за всё!»
Уже 5 июля его возводят в сан архимандрита. Он стал самым молодым для своего времени архимандритом и профессором. В его жизни начинается пятилетний период инспекторства в академии, полный трудов и забот: подготовка и чтение лекций, рецензирование учебных и научных сочинений, участие в богослужениях, в различных академических актах и мероприятиях, публикация статей в церковных журналах. Ещё во времена студенчества он заведовал издательским отделом Пастырско-просветительского братства при академии, занимался изданием и распространением листков духовно-нравственного содержания для народа, участвовал в студенческой опеке школы-приюта для детей.
На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1917–1918 годов архимандрит Иларион не только выступал активнейшим сторонником восстановления патриаршества, но и в значительной степени способствовал положительному решению на Соборе этого спорного для многих вопроса. 10 марта 1919 года без каких-либо серьёзных обвинений он был заключён большевиками в Бутырскую тюрьму, где пробыл несколько месяцев. 25 мая 1920 года Патриарх Тихон совершил хиротонию архимандрита Илариона (Троицкого) во епископа Верейского и назначил его настоятелем Сретенского монастыря.
Н.П. Окунев в своём «Дневнике москвича» так вспоминал о богослужениях в обители Великим постом 1921 года: «Привлекал туда епископ Иларион не своим пышным архиерейским служением, а участием в службах в качестве рядового монаха. Ну, я вам скажу, и пел же он! Голос у него приятнейший, чистый, звучный, молодой, высокий. Пел попросту, не по нотам, но так трогательно и задушевно, что я, пожалуй, и не слыхивал за всю свою жизнь такого чудесного исполнения». В это же время в Сретенском монастыре канонаршил младший брат владыки Илариона архимандрит Даниил, впоследствии архиепископ Брянский.
В сентябре 1921 года Троицкого снова арестовали за то, что он добился у директора Третьяковской галереи разрешения взять Владимирскую икону Божией Матери на престольный праздник в Сретенский монастырь. Вернувшись из ссылки, епископ Иларион 5 июля 1923 года, накануне праздника в честь Владимирского образа, служил всенощное бдение в Сретенской обители. На следующий день он сослужил на Литургии Патриарху и произнёс проповедь, в которой обличил обновленческий раскол и призвал отпадших от Церкви к покаянию.
Влияние владыки на современников было огромным, и сами обновленцы невольно проникались к нему уважением. Анатолий Краснов-Левитин, писатель-мемуарист, участник обновленческого раскола, писал: «Трудно было придумать для Патриарха Тихона лучшего помощника, чем епископ Иларион. Великолепный, пламенный проповедник, умевший говорить просто и эмоционально, ревностный служитель алтаря, владыка пользовался огромной популярностью среди московского духовенства и буквально обожанием народа. Самая внешность: богатырский рост, белокурая борода, иконописные тонкие черты лица — импонировали своей величавостью, строгим изяществом, своеобразной картинностью. “Вот настоящий русский святитель”, — невольно приходило на мысль каждому, кто видел епископа Илариона. Он в эти дни переговорил с сотнями обновленческих священников, мирян, монахов и монахинь, договорился с приходами об их присоединении к Патриарху, разработал чин покаяния. Благодаря неукротимой энергии этого человека церковная организация в Москве была восстановлена в два дня».
Вскоре владыка Иларион был возведён Святейшим Патриархом Тихоном в сан архиепископа. Он проводил успешные диспуты с раскольниками и атеистами, в том числе с лидером обновленцев Введенским и наркомом просвещения Луначарским. Власти не могли терпеть этого успеха владыки, и 15 ноября 1923 года его снова арестовали. Архиепископа Илариона приговорили к трёхлетнему заключению на Соловках. В лагере владыка сохранил монашескую нестяжательность, детскую незлобивость и простоту. Ни на какие оскорбления окружающих никогда не отвечал, казалось, даже не замечал их. Всегда был спокоен и бодр духом, и если даже что-то и тяготило его, он не показывал вида.
Архиепископ Иларион одинаково уважительно разговаривал и со священнослужителями, и со студентами, и с профессорами, и с уголовниками, которых на Соловках было немало. В этом не было ничего показного: владыка умел распознать образ Божий в любом человеке, и люди отвечали ему на его доброту и милосердие искренним уважением и любовью. Протопресвитер Михаил Польский, находившийся на Соловках вместе с Троицким, так описывал его: «Архиепископ Иларион — человек молодой, жизнерадостный, всесторонне образованный, прекрасный церковный проповедник, оратор и певец, блестящий полемист с безбожниками, всегда естественный, искренний, открытый; везде, где он появлялся, всех привлекал к себе и пользовался всеобщей любовью».
По окончании срока Троицкого приговорили к ссылке в Казахстан. Отправляли туда через пересылочные тюрьмы. На этапе владыку обокрали. Вскоре он заразился сыпным тифом и оказался в тюремной больнице Ленинграда. Исповедник Христов уже предощущал свою скорую свободу в Церкви Небесной и в беспамятстве говорил: «Вот теперь-то я совсем свободен, никто меня не возьмёт…» 28 декабря 1929 года владыка Иларион отошёл ко Господу. Митрополит Серафим (Чичагов), занимавший тогда Ленинградскую кафедру, попросил для погребения тело почившего архипастыря. Его невозможно было узнать: с обритой головой безбородый старец, хотя ему было только 43 года. Отпевали угодника Божия в Воскресенском соборе Новодевичьего монастыря… В 1998 году его мощи были обретены, а в мае следующего года доставлены из Санкт-Петербурга в московскую Сретенскую обитель. Канонизация священномученика Илариона (Троицкого) состоялась в 2000 году.
В 1915-м в журнале «Московские церковные ведомости» была опубликована проповедь «Пасха нетления» архимандрита Илариона. Там есть такие слова: «Страшна была смерть роду человеческому раньше смерти Христовой, но после Его воскресения человек стал страшен для смерти, ибо один из нас победил смерть, не остался во гробе и не увидел тления. Пасха — освобождение Израиля из Египта. Наша Пасха — освобождение от рабства смерти и тления. Христос воскресе! Я знаю теперь, что моё спасение воистину совершено… Теперь не страшна мне смерть, ибо видел я победу над тлением. Мне открыто блаженство рая. Никто пусть не рыдает о своём убожестве, ибо явилось общее Царство! Явилась общая радость, надежда на искупление от греховного тления. От смерти к жизни перевёл нас Христос Бог. Египет остался позади, фараон погиб, впереди обетованная земля и нетленное Царство, где обителей много, где радость вечная! Пасха нетления! Мира спасение! Христос воскресе!»
На фото:
– Сретенский собор;
– Храм Воскресения Христова;
– Владимирская икона;
– Сщмч. Иларион (Троицкий);
– Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) с отцом Тихоном (Шевкуновым).
Фотографии храмов с сайта Сретенского монастыря и с сайта «Православие.ru»
