Иерей Александр Коссов: «Я понял, что Бог есть, Он действует в моей жизни»

В пасхальные дни, в преддверии празднования Дня Победы предлагаем вниманию читателей интервью с настоятелем храма в честь святого великомученика Пантелеимона руководителем отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами иереем Александром Коссовым.

Отец Александр рассказал о своих духовных поисках, пути к священническому служению, обретению полноты жизни в Боге, о взаимодействии с военнослужащими, духовном смысле дня Великой Победы, об участии в Великорецком крестном ходе и историях действия Бога в жизни человека из пастырской практики.

«Искал истинные смыслы»

– Отец Александр, Ваше детство и юность пришлись на советское время, Вы тогда задумывались о существовании духовного мира? В какой период ощутили себя христианином?

– В юношеские годы о бытии духовного мира не задумывался совершенно, я считал, что вообще Бога нет, был уверен в этом больше, чем на сто процентов. Примерно к двадцати пяти годам я стал задумываться, почему мир так устроен. Это как раз были девяностые годы, происходили непонятные изменения в стране, не то чтобы храмы открывались, у нас на севере Кировской области в Подосиновском районе тогда еще не открывались, и объяснения, почему так мир устроен, у меня не было. Их невозможно было найти нигде – ни философия этого не объясняла, ни какие другие науки, но, тем не менее, это меня не подвинуло на искание Бога.

При этом я знал о том, что есть верующие в Бога люди, считал, что это какой-то старинный пережиток. Но сам в Боге объяснения этого мира не искал. Позже начал задумываться о том, что мир таким устроен неслучайно, начались внутренние метания.

Я искал именно ответы не столько для объяснения самого мира, а что я в этом мире представляю и для чего я живу. Все равно человек когда-то взрослеет и начинает задумываться о таких вопросах. У меня это вышло несколько запоздало – в двадцать пять лет, возможно, это такой возраст внутреннего совершеннолетия. Я уже работать начал, женился. На работе у меня были определенные успехи, по карьерной лестнице шел. В итоге я пришел к выводу, что смысла в жизни нет, она мне представлялась таким вращающимся кругом.

– Поскольку Вы являетесь системным администратором епархии, предположу, что трудились программистом, достаточно эксклюзивная и перспективная в 1990-е годы специальность?

– Программистом, да. Действительно, вернувшись после армии, ощутил, что специальность программиста очень востребована. И у меня уже были хорошие успехи в программировании, то есть мои программы работали, хотя я работал еще совсем недолго. Начал работать в 1988 году на заводе «Лепсе», в 1889-м уже писал первые программы, которые работали. В 1990-м у меня дополнительно появились работающие такие серьезные программы вне завода. И когда человек достигает какого-то стабильного положения, насколько для него в конкретной жизненной ситуации возможно, он начинает, наверное, задумываться. Просто сейчас пытаюсь объяснить, – тогда я не объяснял это себе, – почему так происходит. В итоге, у меня осталось такое стойкое впечатление, что примерно к 25-ти годам я осознал бессмысленность жизни. И это не про мысли о самоубийстве, у меня таковых не возникало, нет, меня устраивало все это, что происходит, но смысла в этом круговороте дел и событий я не обнаруживал.

У меня была интересная работа, я весь вкладывался в программирование, работал по 12-14 часов. Писал программы для завода, на машиносчетную станцию – раньше машины стояли в централизованных местах, и они соответственно обслуживали различные предприятия. Это сейчас изобилие программ, а тогда такого не было. Причем под каждую технику надо было писать на своем языке со своими возможностями, то есть все было несколько иначе, чем сейчас. С современной техникой, с переносимостью между платформами все несколько проще. Тогда такого не было. И когда ты пишешь программу, создаешь продукт, который живет уже сам по себе, не зависит от тебя, то есть ты выступаешь в роли творца – испытываешь внутреннее удовлетворение. Меня в профессиональном плане все устраивало, но назвать смыслом жизни все это было нельзя. Я пришел к пониманию, что жизнь – есть набор определённых правил, по которым мы играем. К 1990-м годам этих правил было официальных и неофициальных довольно-таки много. Все старались этим правилам как-то подчиняться. Жизнь – это определенная игра по определенным правилам, смысла в ней нет, – с такими мыслями я и жил.

Но все равно под спудом всех этих умозаключений я искал истинные смыслы. И когда я встретил отца Василия Булатникова, Царство ему Небесное, я понял, что Бог есть. Наверно, к тому времени, 29 лет мне было, пришло осознание, что Бог существует, Он мир этот сотворил. Но насколько Он касается моего сердца, насколько Он касается моей жизни, у меня осознания не было. Когда это осознание появилось, я помню это очень четко, что Бог именно слышит меня, что Он около меня. Он не просто нас слышит, Он готов мне содействовать.

«Господь видел, что Его ответ меня изменит»

– Это было связано с какими-то внешними обстоятельствами, наблюдениями или внутренними переживаниями?

– Таинство Крещения я принял в тридцать лет. И мне было порядка тридцати трех лет, это был 1996-1997 год, около тридцати лет назад, у меня была одна внутренняя проблема – моей несобранности. Работа программистом допускала достаточно свободный вход через заводскую проходную. И все же я озадачивался. И я говорю, то есть внутренне обращаюсь к Богу: если Ты есть, сделай так, чтобы я пришел вовремя… Причем я не просто так это говорил, я устраивал экзамен Богу: слышит Он меня и может ли Он это делать? Я задавал задачу с моей точки видения ее конкретно неразрешимую, то есть выполнить ее очевидно было невозможно. Господь один раз сделал, второй раз сделал. Потом мне стало стыдно. В тот момент я понял, что Бог не просто есть, Он действует в моей жизни.

– Отец Александр, можете пояснить, что конкретно имеете в виду под невыполнимой задачей?

– Мне до сих пор стыдно перед Богом за мои действия. Но если Он так допустил, значит, это нужно было. Я жил недалеко от площади Лепсе, а работал на третьей промплощадке «Лепсе» – завод «Электросистема», за железной дорогой в сторону Котласа. У меня график был довольно свободный: программисты-то ценились, и никто меня с секундомером не отслеживал. Хотя на проходной дисциплина была довольно строгая, надо было приходить в определенное время, а я часто опаздывал. Я и после этого еще опаздывал – пока соберешься, выходишь из дома, от моего дома до проходной завода примерно минут десять. Я по таймингу знал, сколько времени нужно на то, чтобы пройти спокойным шагом и пройти быстрым шагом. Я не бегал, я шел быстрым шагом. И вот выхожу из дома, когда уже осталось пять минут или даже меньше до времени, когда я должен быть на проходной. Понимаю, что я даже быстрым шагом не успеваю и внутренне взываю: «Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы я успел». Никто меня не накажет, что я приду позже, но хотелось прийти вовремя, и я обратился с этой просьбой к Господу. Иду спокойно, наблюдаю за тем, что происходит вокруг. Подхожу к проходной, смотрю на часы и прохожу спокойно – на часах без одной – двух минут. Понимаете? Я понимаю, что шел тем же самым маршрутом, средним шагом, не бежал, я знаю этот тайминг, его невозможно изменить.

Когда в первый раз у меня так получилось, я засомневался, что неправильно изначально посмотрел на часы. В следующий раз я уже засекаю на часах, снова прошу Бога помочь. И дальше на часы не смотрю, просто иду, при этом наблюдаю за людьми, которые рядом со мной идут, потому что если время ускоряется, они тоже должны ускориться. Но никто не ускоряется. Прихожу к проходной, смотрю: без одной или без двух минут.

Понимаю, что время не сжимается, не разжимается. При скорости света тогда какие-то эффекты временные происходят. Здесь ничего такого не было. Причем я наблюдал, я же целенаправленно уже задачу ставил Богу. И так было несколько раз. И мне стало понятно, что Господь меня слышит, Он даже делает то, что я прошу, хотя я прошу такие вещи, в которых можно было бы отказать. При этом внутренний голос мне говорил: «Что же делаешь-то? Ты же можешь просто выйти пораньше из дома, не напрягать никого». Я несколько раз так эксперимент делал. Ни один, ни два. И потом я на этом завязал. У меня уже вопрос был решен, я убедился, что Бог есть, что Он меня слышит, что Он в моей жизни даже действует.

А потом еще, когда я стал священником, я уже обращался с просьбой к Богу о помощи все также с вопросом времени. Когда ты видишь, что тебе срочно нужно, а ты явно не успеваешь: Господи, помоги… то есть я уже осознанно просил, не проверяя Его. Хотя с тех пор стараюсь выходить заранее, время планировать, чтобы лишний раз Бога не напрягать такими вещами, ведь то, что ты можешь сделать сам, ты делай сам. Господь пусть сделает то, что ты не можешь сделать.

– Отец Александр, а что если читатели после Вашего рассказа об эксперименте со временем, сами решат устроить проверку действия Бога в их жизни, и каждого, вероятно, ждет свой результат… Вы как священник, возможно, предостережете людей от таких «экспериментов», но тогда может последовать вопрос: почему Вам можно было, а другим нет?

– Проверку такую устраивал, потому что глупый был. Потому и другим не советую: пример с глупости брать не стоит. Каждый идёт своим путём к Богу. Господь видел, что Его ответ меня изменит. Господь никогда чудес ради чудес не совершал, и тех, кто хочет поэкспериментировать, я думаю, ждёт ответ, который их вряд ли устроит. Я технарь до мозга костей и мою непробиваемую упертость можно было, наверно, пробить только таким способом.

Вспоминая об этом, поясню, что к осознанию того, что Бог – это смысл жизни, пришел не когда крестился, не когда в храм ходил, даже не тогда, когда рукоположили, у меня не было такого полного осознания. Сейчас понимаю, что смысл жизни нигде иначе как в Боге.

– Вы это прочувствовали в священническом служении, в совершении Литургии, имеете в виду?

– Отчасти так, если говорить о моем пути. Но в целом жизнь любого человека обретает смысл только в Боге, в Вере, в осознании жизни именно в Боге.

Это не только служение Литургии, ведь ты пред Ним предстоишь каждую минуту бытия. Это даже не смысл, это больше. Такое восприятие жизни имеет смысл, дающий радость. Это такое ощущение жизни. И многие верующие меня поймут.

– Помимо экспериментов со временем, возможно, на Вашем пути встретились люди, убедившие в реальности духовного бытия?

– Если совсем про детские воспоминания… они никак не связаны с Богом. Хотя у меня любимая бабушка Анна, она верующая была. У нас в поселке Подосиновец действующих храмов не было, а у бабушки крестик был, она молилась всегда. Бабушку я очень любил. Мама у меня тоже крещеная была, но как человек советского времени веру нам, детям, не прививала.

В существовании Бога вообще меня убедил отец Василий Булатников, то есть я увидел его и я понял, что Бог есть. У него была непростая судьба как у человека. Отбыл срок, болел туберкулезом, стал священником. И несмотря на свою физическую немощь, когда служил, он горел жизнью в церкви, он горел желанием людям рассказать о Боге.

Его однажды как священника пригласили в школу, в десятый класс. Он с ребятами поговорил, и они к нему приехали, храм помогали восстанавливать. И вот сейчас почти все священники, которые служат в Подосиновском районе, с этого выпуска.

То есть его увидишь в жизни, и ты понимаешь, что Бог есть. Таких бы священников больше, верующих людей стало бы больше. Иоанн Кронштадский такой был. Священноисповедник Георгий Коссов – вокруг него собирались люди, к нему в заброшенное село отовсюду приезжали, полный храм. Таких примеров в истории Церкви достаточно.

«Господь меня изменил»

– Отец Александр, когда Вы стали священником, насколько изменилась Ваша жизнь в плане внешнем и внутреннем? В чем для Вас выражался этот переход в профессиональном отношении и внутреннем мировосприятии?

– Полагаю, что так происходило у всех священнослужителей: когда меня рукоположили во диаконы, я стал другим. Не потому, что я как-то специально себя изменил, Господь меня изменил, я понял, что то, что было до рукоположения, это не я, это другой человек. Как это правильно словами выразить? Не пришлось перестраиваться, там некуда перестраиваться, Господь же все в нашей жизни совершает, пути наши все знает, Он тебя меняет, делает из тебя то, что ты должен быть. При этом Господь никогда нами не манипулирует, Господь всегда дает нам свободу полную, но, тем не менее, нас как-то меняет.

Когда была совершена хиротония в сан священника, я снова стал другим. Это изменение такое, внутреннее перерождение личности. Личность, которая была до рукоположения, и та, которая после рукоположения – не идентичные, они несовместимы совершенно.

«Осознал полноту жизни в Боге»

– И Вы даже не предполагали сами, что так произойдет?

– Нет, конечно. Ты же не знаешь, об этом никто и не предупреждал. Хотя помню, что как-то мне Владыка сказал: «Отец Александр, ты увидишь полноту жизни». Я не понял, что он такое имеет в виду. А полнота жизни, она именно в Боге. Эту полноту жизни в Боге я осознал. Сложно это выразить словами, даже скорее невозможно.

– А что именно послужило этому осознанию, возможно, какой-то случай?

– После того, как я осознал, что Бог действует в моей жизни, вся эта жизнь наполнена случаями, промыслами, действием Бога. Поэтому, напротив, выделить какой-то момент, в котором Бог не действовал в жизни, наверное, невозможно, если только специально не замечать.

«Храмы, где нес служение, становятся родными»

– Отец Александр, Вам довелось нести послушание настоятелем на нескольких приходах, можно говорить о том, что объединяет эти храмы?

– Да, действительно служил на нескольких приходах: в храме блаженного Прокопия Вятского, в храме в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», сейчас в храме святого Пантелеймона.

Был также период, когда Владыка Марк возглавлял и Уржумскую епархию, и мне благословили нести служение в Никольском храме в Вятских Полянах. Все храмы, где нес служение, становятся родными. Успенский собор, где я служил совсем немного, для меня это родной храм. Я бы сейчас с большой радостью приехал послужить в гости в Никольский храм в Вятских Полянах, потому что я там не бываю, отец Антоний звал, но это же нужно время, и длительные переезды нелегко переношу. В храм блаженного Прокопия прихожу, как к себе домой, в Пантелеимона сейчас также. Есть церкви, куда мы ходим в гости, как к хорошим знакомым хожу во все остальные храмы, а те приходы, где я служил, а уж тем более, где был настоятелем, как к себе домой прихожу. Душа радуется вновь оказаться в тех стенах, где прежде возносил у алтаря молитвы и от встреч с людьми, которых знаешь, видишь новых прихожан –­ тоже приятно.

«Людей в храм Господь привел»

– Расскажите о возможных трудностях и помощи Божией, участии святых покровителей храмов при возможных трудностях.

– Перед настоятелем ставятся разноплановые задачи, помимо совершения богослужений, он отвечает за приход в плане хозяйственном и экономическом. И Никольский храм в Вятских Полянах я принял с долгами – был долг перед поставщиками коммунальных услуг, по электроэнергии и прочим расходам, и мне была поставлена, казалось, совершенно невыполнимая задача: за два месяца закрыть внушительную сумму, чтобы при передаче епархии новому архиерею и соответственно храма новому настоятелю приход был без долгов. Хотя я в финансах разбираюсь, но у храма попечителей не было, и мы с казначеем были озадачены. Просто стал усердно служить, за богослужениями обязательно произносил проповеди, людям было важно слышать слово священника в храме. В расписание богослужений поставили соборования, люди откликались, на них собиралось до пятидесяти человек! В Никольском храме есть сбоку придел преподобного Трифона Вятского, там также постоянно совершал богослужения. В молитвах обращался за помощью к Богу и святым. Было понимание, что своими силами ничего не сделаю, только постараюсь, но решить ситуацию не смогу. Плакал.

Примерно спустя два месяца приходит ко мне бухгалтер и говорит: у нас долгов больше не осталось. Конечно, это все Господь, святитель Николай Чудотворец, преподобный Трифон Вятский Чудотворец ­– небесные покровители храма в Вятских Полянах, и прихожане отнеслись с пониманием, я же просто делал то, что и полагалось священнику – совершал богослужения, конечно, старался проявить усердие. Когда передавал храм, на нем долгов практически не было, для нас с бухгалтером это стало настоящим чудом.

Как Господь сказал, когда ученики спросили, кому же можно спастись? – Господь отвечает, что невозможно человеку, возможно Богу. Такой была и та ситуация. Ведь можно было проповедовать, как Иоанн Кронштадтский, но если бы в храме стояло десять прихожан, то за полтора месяца ситуацию с места не сдвинешь. А людей в храме стало много, за счет этого, наверное, там все и сдвинулось, но людей в храм Господь привел, по молитвам преподобного Трифона, по молитвам святителя Николая.

– Вы сказали, что вся эта жизнь наполнена случаями, где очевидно действие Бога, поделитесь такой историей из пастырской практики.

– Позвали меня соборовать мальчика, десять лет ему было, Никита, а он умирал, порядка пятнадцати минут сердце не работало, питания мозга нет, все уже мозг умирает. Мама пришла, она плачет, молодая. Я пришел в реанимацию, увидел его на постели, это не кома даже. Мама сказала, что вердикт врачей таков, что если выживет, будет как овощ, поскольку мозг уже поврежден. Я пришел, он тощий-тощий лежит на постели. Соборовал и молился. Месяца через три меня позвали его причащать уже дома, а он уже ходил нормально. Таких случаев на самом деле очень много, когда Господь дает человеку жизнь. Буквально недавно открыл мессенджер «Макс», а там автоматически имена из контактов телефона появляются, и как раз смотрю ­– «мама Никиты», на аватарке ее фотография. Захотелось ей написать, спросить как дела. Это было как раз накануне Лазаревой субботы.

Она поделилась, что Никита сейчас учится на втором курсе, а у них с мужем еще девочка недавно родилась, сестра Никиты. Господь дал ему жизнь. По слезам, наверное. Бывают ситуации, когда ты реально перед Богом плачешь, потому что ты понимаешь, что не в твоих силах это совершить, а люди ждут, надеются, сами молятся, плачут.

«Донести весть о Боге до военнослужащих»

– В Вятской Епархии, как и во всей Русской Православной Церкви особое значение уделяется духовному окормлению воинов, в просветительском плане поддерживается тема воинского служения, патриотизма. Как руководитель Епархиального отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами расскажите, в каких конкретных аспектах выражается духовное попечение о воинстве?

– Церковь не только в нынешнее время, но всегда во всех храмах молится за воинство: когда за Литургией мирную ектению и сугубую ектению читаем, всегда поминаем воинство. О тех, кто защищает нашу страну, мы о них молимся: «О властех и воинстве помолимся». Когда мы перестанем возносить молитвы о властях и воинстве, тогда мы перестанем быть Церковью, потому что перестанем быть со Христом. Хотя звучит это выражение жестко, думаю, что это так, ведь Христос поставил и власти, и воинство и нас тоже – духовенство и всех граждан каждой страны.

– Многие размышляют о том, почему Богом попущены войны, если Бог есть Любовь и христианство в целом про мир и сострадание?

– Господь не хочет, чтобы мы вообще согрешали, Он хочет, чтобы мы были в правде, а мы почему-то согрешаем. Это же не воля Бога, чтобы мы все согрешали, Он – Творец мира. Он создал нас творцами, Он создал нас свободными и далее за многим наш выбор. Например, денница – дьявол, он был с Богом, но выбрал быть вне Бога. Так же мы выбираем. И, соответственно, войны не Господь создал, а человек, отступая от Бога.

При этом Церковь на протяжении всей истории поддерживает защитников Отечества. Сколько история мира была, столько и было войн между государствами, а в последнее время число войн увеличивается неимоверно. Если бы не увеличилось зло в мире, так не увеличилось бы количество войн.

– Если Церковь молится о воинстве во все времена, в чем тогда основная цель деятельности Епархиального воинского отдела и каким образом выстраиваете взаимодействие?

– Донести весть о Боге до военнослужащих, до тех, кто защищает страну. Наверное, это самая основная цель отделов по взаимодействию с Вооруженными Силами при епархиях Русской Православной Церкви. Что касается методов работы, то они различны, но важно помнить: всем, что происходит в Церкви, Господь управляет.

В первую очередь, это встреча с воинским составом. Да, это не очень просто, хотя среди офицерского состава я не встречал ни одного человека, который был бы противником веры. При этом мы знаем, что тех верующих, кто участвует в церковной жизни, в нашей стране на самом деле немного. Не тех, кто крестился и крестик даже носит, а тех, кто реально старается следовать за Христом, старается жить в Боге, – таковых немного. Но среди военнослужащих, по крайней мере, так у меня получается, я встречал довольно много тех, кто именно ратует за то, чтобы работа с воинским составом проводилась, донесение вести о Христе воинам было возможным, чтобы священник был вхож в воинский коллектив. А противников этого взаимодействия я не встречал вообще. Такое понимание, думаю, основывается на глубинных ценностях. Военнослужащие, они все-таки присягу принимали защищать Отечество, заботиться о тех, кто тебя окружает, жизнь свою, если нужно там полагать на этом служении, отдавать жизнь. И для них соответственно вопрос о Боге, он такой существенный.

При этом работа с воинскими коллективами включает некоторую сложность, поскольку в воинских частях там есть определенный распорядок. И если тебя там приглашают, то всего вернее, у них есть определенные требования, чтобы была проведена определенная беседа, встреча со священником или молебен стоит в плане. И вот в этот план вместить в простую краткую беседу, рассказ о Боге очень сложно, то есть для меня есть некоторые в этом проблемы, по крайней мере, раньше возникали. Со временем потихонечку ты начинаешь понимать, а как рассказать людям о Боге, которые в большинстве далеки от веры и Церкви, чтобы у них что-то откликнулось в душе. К тому же когда, например, устраиваются определенные встречи со священниками на приходе или где-то даже в библиотеке, туда приходят те, кто хочет прийти. Когда ты в воинский коллектив приходишь, там приходят те, кого привели, то есть в некотором смысле те, кто собрались на встречу – люди подневольные, и в этом есть некоторая сложность.

Поскольку работаем также с правоохранительными учреждениями, хочется отметить, что с правоохранителями и даже с той же Росгвардией выстраивать беседы в этом плане проще, поскольку меньше жестких ограничений в этом же времени и месте проведения бесед. При этом всегда кто-нибудь из собравшихся подходил именно с такими серьезными вопросами. Недавно в части на улице Луганской был, там мусульманин подошел, с реальным вопросом, не с тем, чтобы священника в чем-то подцепить, нет, он искал ответы. С ребятами-военнослужащими недавно встречался в госпитале – тоже такой живой отклик. Может быть, на самом деле, когда начались события СВО, что-то сдвинулось в душах людей, не просто так Господь все это попустил. Поэтому для меня стало более понятно, как и что делать. А цель основная – рассказать о Боге. Когда ты понимаешь, что смысл и радость этой жизни в Нем, то этой радостью хочется поделиться. И поскольку я поставлен на Воинский отдел, в моем духовном попечении воины и сотрудники правоохранительных органов, хочется им рассказать об этом.

Событие мирового масштаба

– Наша беседа проходит в преддверии Дня Победы, расскажите, как этот день встречали в годы вашего советского детства, юности? Какие чувства испытываете теперь в День Победы?

– В советское время как раз празднику Дню Победы уделялось довольно большое значение. И тогда еще много ветеранов было живых.

По-другому стало в те же 90-е годы, когда чуть не перечеркивалась вся история, включая подвиг нашего народа в Великой Отечественной войне.

Победа для меня очень существенна. У меня оба дедушки были на войне. Один погиб сразу же практически, после призыва, даже не знаю где. А второй всю войну прошел, вернулся, но мало рассказывал о войне, потому что это тяжело для него.

Сейчас сравнение Великой Победы с Пасхой. Не зря тогда, в 1945-м, Пасха Христова пришлась на 6 мая – День памяти святого Георгии Победоносца, акт капитуляции подписан 8 мая, соответственно, по нашему времени 9 мая. В Пасхальные дни – особое время для учеников Христа. Для апостолов, когда они увидели смерть Господа на кресте, для них мир полностью рухнул, а когда они увидели воскресшего Христа, мир восстановился не в том объеме, в котором он был, он расцвел. 9 мая то же самое для нашего народа. Я не был в том 9 мая 1945-го года, при этом я понимаю состояние людей, почему люди кричали, радовались. Страшная угроза состоянию страны в 1941-м, в 1942-м еще… и тут уже все преодолено. Великая Победа – на самом деле это событие мирового масштаба. День Победы для меня очень существенный и значимый праздник.

Состояние бытия в Боге

– Отец Александр, скоро, в начале июня, вновь совершится Великорецкий крестный ход, в чем выражается Ваша сопричастность к этому событию?

– Буквально сегодня принимал участие в подготовке к событию, с секретарем епархии, другими священниками и ответственными лицами участвовали в выезде по маршруту крестного хода. Наш приход Пантелеимоновского храма встречает паломников в Бобино, тем более настоятель Никольского храма в Бобино отец Владимир Попыванов также является клириком нашего храма. Наш приход каждый год вечером 3 июня ответствен за встречу, молебен, размещение людей в селе Бобино, организацию трапезы и ночлега для духовенства, певчих и отдельных групп, сопровождающих Великорецкий крестный ход.

– Как давно сами ходите маршрутом крестного хода на реку Великую?

– Еще до двухтысячного года мы начали ходить нашей группой. Сначала только с другом Сашей Лаптевым, а потом к нам присоединялись другие знакомые. Был один год, когда я не ходил, тогда меня рукоположили в диакона, и мне нужно было служить здесь, в Успенском кафедральном соборе, поскольку не оставалось никого из диаконов.

– Физических сил хватает совершать многодневное паломничество?

– Для меня идти пешим ходом на Великую радостно, для меня это отпуск.

Крестный ход для меня как служение Литургии, это состояние бытия в Боге. В обыкновенной жизни даже я, священник, вынужден заниматься многими различными делами, и у тебя на молитву остается время специально выделенное. А когда ты идешь крестным ходом, словно служишь в храме, ты в особом, молитвенном состоянии пребываешь, я пытаюсь объяснить сам себе, но все равно объяснение получается такое тусклое. А реально это радость, когда ты хочешь обнять весь мир. Вот, когда ты совершаешь Литургию или когда ты идешь крестным ходом, у тебя это состояние есть, то есть это не какие-то эмоции, это именно состояние души. Почему люди идут в крестный ход, говорят тридцать тысяч из города выходит, хотя там грязно, сыро, не знаешь, где ночевать, расстояние большое нужно пройти, – это все как бы мелочи, и даже как раз те вещи, которые тебе помогают быть в этом состоянии.

– Вероятно, у вас есть увлечения, которые также подразумевают преодоление себя?

– Ходил в походы в горы на Кавказ и Тянь-Шань. Участвовал в сплавах на байдарках многократно не очень простым маршрутом. Это состояние другое… испытание, преодоление себя.

– Отец Александр, что пожелаете читателям в это пасхальное время?

– Жить полной жизнью. Только эту полноту искать не в чем-то внешнем, материальном, не в еде и не в спанье, а искать ее в Боге, – тогда найдешь.

Просто искать в чем-то ином – это бесплодное занятие, которым я, в принципе, занимался до тридцати лет. Поэтому советую всем жить полной жизнью. Жизнь в Боге – жизнь души, она не ограничена земными рамками. А как этого можно достичь? Господь сказал – постом и молитвой. На самом деле это открывает целый путь.

– Спасибо за искреннюю беседу!