Настоятель Тихвинской обители

Продолжается сбор материалов для прославления в лике святых архиепископа Вятского и Великопермского Ионы (Тугаринова; 1635–1699). Одним из значимых этапов его многотрудного жизненного пути являлось служение в Успенском Тихвинском монастыре, расположенном, согласно территориальному делению XVII века, в Новгородской земле. По времени этап этот был непродолжителен (всего семь лет), но по насыщенности различными событиями весьма значителен и важен, поскольку впрямую способствовал подготовке архимандрита Ионы к будущему архипастырскому служению.

Напомним, что с 1666-го до начала 1668 года старец (то есть монах) Иона являлся келарем в Калязинском монастыре Тверской епархии. В феврале 1668 года в Москве Патриархом Иоасафом II 33-летний калязинский келарь был наречён архимандритом одной из важнейших русских обителей — Успенского Тихвинского монастыря. Примерно 11 февраля отец Иона вместе с тихвинским путным (путевым) казначеем иеромонахом Рафаилом выехали из Москвы в Тихвин. Путь их лежал через Кашин, где Тугаринов побывал на молебне благоверной княгине Анне Кашинской. В Калязинской обители он помолился преподобному Макарию и, собрав всё своё келейное имущество, отправил его к месту нового служения. В Кашине и Калязине новонаречённый архимандрит Иона и иеромонах Рафаил были 16 февраля 1668 года, а затем отправились в Великий Новгород.

Среди древних актов Вятского кафедрального Троицкого собора до революции хранилась настольная грамота келаря Калязинской обители старца Ионы, свидетельствовавшая о возведении его 1 марта 1668 года в Великом Новгороде митрополитом Новгородским и Великолукским Питиримом в сан архимандрита Тихвинского монастыря. Следует отметить тот факт, что до поставления в архимандриты монах Иона не имел священного сана. В ином случае в настольной грамоте он именовался бы не просто старцем, а чёрным попом или чёрным диаконом. Также интересен тот факт, что Иона возводился в архимандрита в два этапа: сначала его нарекли в архимандрита в Москве, а затем последовало само поставление в Великом Новгороде.

Тихвинский монастырь являлся не только местом иноческих подвигов и центром духовной жизни Северо-Западной Руси, но и сложной хозяйственной организацией, требующей грамотного руководства. И здесь отец Иона проявил себя как деятельный и мудрый настоятель. Вместе с тем Тихвинская обитель была крепостью, охранявшей северо-западные пределы Русского государства от нашествий иноплеменников. В 1669 году по челобитью архимандрита Ионы и указу великого государя Алексея Михайловича в монастыре началось большое каменное строительство, предполагавшее возведение новых башен и укреплений. В связи с этим «для покупки железа за свейский (шведский) рубеж» были направлены посадский человек Илья Шпилькин и шесть монастырских слуг. Следует отметить тот факт, что ещё в апреле 1668 года отец Иона пригласил из Великого Новгорода в Тихвинскую обитель для проведения работ подмастерья каменных дел Ивана Кашинца. Несколько позднее по указу царя в Тихвин из Калязина был затребован каменщик Ларко Бардин (или Барцын). В настоятельство архимандрита Ионы началось возведение девятой проезжей каменной башни и других строений.

Он также занялся благоукрашением обители: в 1669 году иконописец Иродион Сергиев расписал Царские врата, сень и столпцы в приделе во имя пророка Божия Илии и апостола Иоанна Богослова в Успенском соборе. Вообще, при архимандрите Ионе в обители активно развивалось иконописное ремесло, для чего покупалось большое количество различных красок, в том числе и в Москве. Тихвинские иконы пользовались спросом как у столичной знати, так и у представителей новгородской власти. Насельнице Московского Вознесенского девичьего монастыря и вкладчице Тихвинской обители княгине-инокине Досифее Черкасской отец Иона сообщил в конце 1668 года, что её просьба о написании образа Божией Матери в ближайшее время не может быть выполнена, так как иконописец Иродион Сергиев работает над образом в подарок («в поднос») царю Алексею Михайловичу. «Государыня, — писал Тугаринов знатной старице, — пожалуй, в том на нас не гневайся. Ей-ей, никак невозможно ту икону написать, потому что то дело великое и нескорое. А изволит Господь Бог и Пресвятая Богородица по твоей в дом Пречистой Богородицы тёплой вере, и мы, государыня, впредь велим ему, иконнику, конечно, потрудиться и ту икону написать, как Она, Пресвятая Богородица, ему милости и помощи даст. Потому Бога моли».

Талант и мастерство иконописца Родиона Сергиева были известны в Москве: настоятель столичного Новоспасского монастыря архимандрит Иосиф (некогда бывший настоятелем Тихвинской обители) просил определить на обучение к знаменитому иконнику некоего мальчика Нестерка. «Бил к нам челом, — сообщал из Москвы отец Иона келарю Дионисию с братией, — Спаса Нового монастыря архимандрит Иосиф о малом Нестерке, чтоб нам его принять в Тихвин монастырь и отдать для научения иконописцу Родиону Сергиеву. И мы того Нестерка приняли и послали к вам со служкой Ерофейкой. И вам бы его, Нестерка, Иродиону Сергиеву в научение иконного письма отдать и велеть его в келье держать, поить и кормить в монастыре, как и прочих учеников».

Важнейшей задачей архимандрита Ионы как настоятеля была защита обители, жителей Тихвинского посада и монастырских вотчин от всевозможных притеснений со стороны воевод, чиновников и дворян. А случаев подобных было немало. Так, 10 марта 1668 года отец Иона обратился с челобитной к царю Алексею Михайловичу и просил защитить крестьян и служек Тихвинского монастыря от беззаконных действий воевод и приказных людей города Устюжны Железнопольской. В этом послании речь шла о том, что тихвинские служки, посадские люди и крестьяне по различным делам ездят в Москву. В Устюжне их по наговору местных жителей или ради корысти задерживают воеводы и приказные люди, сажают в тюрьму и тем самым наносят тихвинцам и самой обители большие убытки. Почти через месяц, 9 апреля 1668 года, была составлена грамота царя Алексея Михайловича о неподсудности служек и крестьян Успенского Тихвинского монастыря воеводе Устюжны Железнопольской, кроме дел о воровстве, разбое и о долгах по письменным обязательствам.

Однако воевода и чиновники Устюжны решили проигнорировать царский наказ и продолжали притеснять монастырских служек и жителей Тихвинского посада. И вновь в их защиту возвысил свой голос архимандрит Иона, который от себя лично и от имени всей братии опять обратился к государю с просьбой о заступничестве. В результате 9 февраля 1669 года в Устюжну Железнопольскую была послана ещё одна царская грамота, в которой указывалось, что если впредь тихвинцы на Устюжне понесут убытки из-за поклёпных исков и необоснованных задержек, то пени за это будут наложены лично на воеводу без всякой пощады.

Важным подспорьем в хозяйстве Тихвинского монастыря являлись рыбные ловли. Рыбой кормились насельники обители, её продавали, а также раздавали в качестве подарков различным представителям новгородской власти, богатым московским вкладчикам и влиятельным чиновникам. В июле 1668 года архимандрит Иона обратился с челобитной к царю с просьбой подтвердить права Тихвинской обители на рыбные ловли по рекам Воложбе и Редали, на которые начали дерзко посягать дворяне и «дети боярские», жившие в Нагорной половине Обонежской пятины. Отец Иона, столкнувшись с давлением со стороны сплочённо действовавших местных дворян, сумел отстоять интересы обители, обратившись с челобитной к царю. Несмотря на вышеупомянутый конфликт, в дальнейшем архимандрит Иона поддерживал с некоторыми из его участников (князем Терентием Мышецким и Саввой Палицыным) вполне добросердечные отношения, состоял с ними в переписке, оказывал им различную помощь.

В Тихвине будущему вятскому архипастырю не раз доводилось сталкиваться с произволом дворянства. В июле 1668 года он написал послание митрополиту Питириму с жалобой на бесчинства сыновей Евдокии Кобылиной, которые притесняли причетников Пашского Кожелского погоста, а священника Ульяна драли за бороду и угрожали убить. Также архимандрит Иона жаловался лично царю, описывая дерзкое поведение Кобылиных: «Мы, богомольцы твои, послали старца Вениамина Тигоцкого, служек, крестьян и бобылей, велев им Покровскую церковную землю, сенной покос и колодезь отгородить от земли Кобылиных. Гаврило и Тимофей Кобылины, приехав с людьми своими с пищалями, и с чеканами, и с топорами, и с бердышами, того нашего старца, служек и бобылей с церковной земли сбили, а изгородь срыли. И впредь они похваляются на старцев Тихвина монастыря и на служек смертным убийством». Принятые вовремя новгородским митрополитом меры (отлучение Кобылиных, их матери и всех их людей от церковного общения) вынудили помещиков прекратить бесчинные действия.

3 апреля 1673 года случился конфликт между Тихвинской обителью и помещиком Петром Арцыбашевым. Это событие подробно освещалось в различных статьях и публикациях о владыке Ионе. Однако некоторые исследователи неправильно датировали время конфликта, считая, что он произошёл на Светлой седмице 1674 года. Архивные же документы говорят о том, что это столкновение имело место в 1673 году. Коротко охарактеризуем его причины. Тихвинская обитель и её насельники и в прежние годы много терпели от самодурства помещика Петра Арцыбашева. Архимандрит Иона как истинный ученик Христов старался прощать Петру Матвеевичу нанесённые им обиды, приглашал его на дружескую трапезу, вразумлял добрым словом, старался с ним примириться, но каждый раз Арцыбашев принимался за старое. Апогеем этого противостояния стали события весны 1673 года.

В начале апреля Пётр Матвеевич приехал в Тихвинский посад в сопровождении вооружённых дворовых людей и стрельцов по наказу князя Ивана Андреевича Хованского для сыска сбежавших из полка последнего солдат. Не получив должного ответа от земских старост, Арцыбашев приказал их бить. К тому времени из монастыря пришли келарь Дионисий и казначей Пахомий со слугами и принесли «сказки» (документы) о солдатах. Отец Дионисий пытался объяснить Арцыбашеву, что он поступает дурно, избивая неповинных людей. После этого в адрес старцев посыпались оскорбления, их тоже стали бить и «примахивались к ним топорками». Монахам удалось вырваться, и они поспешили вернуться в обитель. Вскоре после этого стрельцы открыли огонь, убив посадского человека и ранив девочку. Архимандрит Иона, оповещённый старцами, в сопровождении монастырских слуг лично приехал в посад для того, чтобы урезонить зарвавшегося Арцыбашева. С просьбой о заступничестве от бесчинных действий Петра Матвеевича тихвинский настоятель обращался к новгородскому воеводе, а также в Москву непосредственно к царю Алексею Михайловичу. Пётр Арцыбашев в свою очередь обвинил монастырское начальство в поддержке восстания крестьян и посадских людей, в результате которого ему был нанесён материальный ущерб. Дело затянулось до 1674 года.

Читая о таких бесчинствах чиновников и дворянства, мы вправе спросить, каково же было состояние духовно-нравственной жизни русского народа во второй половине XVII века. Вот что писал в 1672 году о своей пастве митрополит Новгородский и Великолукский Питирим: «По святым Божиим церквам многое неисправление: поют и говорят не единогласно и по книгам старой печати, а не по новоисправным; по Господским праздникам и в воскресные дни игумены, чёрные и белые попы и диаконы по своей лености молебнов не поют, а где-то божественной службы вовсе не бывает. Православные христиане в церкви Божии не ходят, а которые приходят, во время святого пения стоят не смирно, меж себя говорят и смеются».

Заботясь о своей пастве, архимандрит Иона в марте 1668 года написал послание служившим в Преображенском храме Тихвинского посада священникам, диакону и всем причетникам, строго обличив их в нерадении о своих обязанностях. Тихвинский настоятель призывал посадское духовенство приходить на службы трезвыми, между собой не ругаться и не драться, а также и прихожан учить «в церкви Божией стоять и молиться со страхом, а не земное мыслить». В ноябре того же года отец Иона обратил своё увещание к тихвинцам, убеждая их удерживаться от пьянства: «Чтоб посадские и всяких чинов жилецкие люди вечером поздно и ночью не ходили и песен не пели, окон не ломали и не бранились, не дрались, никак не бесчинствовали и от всякого бы дурна унялись. Как ударит час ночи, никто бы в рядах и по улицам не гулял, не шлялся и никак не озорничал, и о том сотскому и пятидесятскому велеть надсматривать, и таких гулящих людей велеть приводить к нам, и тем людям от нас быть в монастырском смирении без пощады и пени править большие».

Следует отметить, что архимандрит Иона стал настоятелем Тихвинской обители в то время, когда в России набрал значительную силу старообрядческий раскол. Показательно, что уже 18 марта 1668 года на имя только что вступившего в должность отца Ионы пришла грамота митрополита Питирима с указанием прислать в Великий Новгород в сопровождении монастырских служек священников Тихвинского посада и Обонежской пятины, которые использовали во время Литургии просфоры со старыми, неисправленными печатями. Просфорниц же, пекших такие просфоры, приказано было, заковав в кандалы, отправить в Тихвинскую Введенскую женскую обитель.

Как же ответил архимандрит Иона на столь грозное послание митрополита? Сообщил ли он имена попов, служивших по старым служебникам, и отправил ли в Введенский монастырь закованных в кандалы просфорниц? Ничего подобного делать он не стал. В своих отписках отец Иона сообщил владыке о том, что послал по церквям иеродиакона Боголепа, который и допросил служивших там священников. Те сказали, «что им тех крестов (то есть печатей с четвероконечными крестами для просфор) взять негде». И тогда архимандрит Иона велел сделать такие печати и раздал всем священникам Тихвина. Затем он лично обошёл погосты, и служившие там попы говорили ему о том, что новых служебников у них просто нет. Таким образом к выполнению распоряжения митрополита будущий вятский святитель подошёл с великим рассуждением. Архимандрит Иона постарался разобраться в причинах невыполнения духовенством приказа высших властей и смягчить возможный гнев владыки Питирима.

Служение архимандрита Ионы в Тихвинской обители было сопряжено с необходимостью выполнять и другие репрессивные распоряжения московских властей и новгородского митрополита. В октябре 1668 года пришёл указ заковать в цепи и отправить в Великий Новгород старицу Введенского монастыря Анисью. В ноябре того же года владыка в своей грамоте упрекал отца Иону в том, что он совершил ошибку, приняв поручительство за вышеупомянутую старицу от крестьян её дочери вместо того, чтобы прислать в Новгород провинившуюся монахиню, закованную в кандалы. В апреле 1671 года от новгородского митрополита пришла грамота о необходимости содержать в земляной тюрьме Тихвинского монастыря попа-расстригу Тимофея Иванова, участника восстания Степана Разина. Когда же в августе 1672 года распоп Тимошка уже во второй раз сбежал из тюрьмы, «разломав кандалы и ручные железы», новгородский митрополит упрекнул архимандрита Иону в том, что он не сообщил, кто же именно в то время был караульщиком. Упомянутые просчёты отца Ионы, возможно, были не случайны, а причиной их являлось его личное сочувствие к старице Анисье, а также и к караульщикам, которых ждало суровое наказание за бегство Тимошки.

В 1669 году по приказу владыки Питирима был отправлен в Великий Новгород и посажен для смирения на цепь на митрополичьем конюшенном дворе больничный иеромонах Тихвинской обители Иосиф. Архимандрит Иона, переживая за судьбу насельника, обратился с посланием к митрополичьему дьяку Тимофею Тяполькову и просил посодействовать в освобождении старого и немощного отца Иосифа. «Милости, господин Тимофей Никифорович, у тебя просим, — писал отец Иона дьяку, — ради его беспамятной старости и простоты заступи своей милостью об нём великому господину Преосвященному Питириму, чтоб пожаловал святитель из смирения его освободить и в дом Пречистой к нам в Тихвинский монастырь отпустить по-прежнему в больницу. А мы пишем, господин, надеясь на твою к дому Пречистой Богородицы веру, радение и к нам прежнее жалование». Неизвестно, имело ли успех это ходатайство, но важен сам факт неравнодушного отношения архимандрита Ионы к насельникам своего монастыря, многие из которых, по словам вятского историка А.С. Верещагина, были гораздо старше настоятеля.

Иногда отцу Ионе с братией приходилось исполнять и необычные распоряжения новгородского архиерея, например, о срочной поимке и присылке в Великий Новгород… белых лебедей. Приведём отрывок из указа владыки Питирима, датированного июлем 1669 года: «Писано к тебе, сыну с братией, чтоб вам прислать к нам лебедей, и ныне сказывал нам старец ваш Герасим, что у вас есть два гнезда лебедей, и ты, сын, тех лебедей прислал бы к нам в Великий Новгород с кем будет пригоже». Не исключено, что архимандрит Иона пожалел прекрасных белых птиц. Два гнезда просил прислать митрополит Питирим, а ему из обители доставили только одного лебедя. В августе 1669 года владыка вновь писал в Тихвинский монастырь: «В нынешнем году ты, сын с братией, к нам прислал со служкой вашим лебедя молодого, а иные улетели. И мы того лебедя у служки вашего Лучки велели принять. И как к тебе сия наша грамота придёт, ты тех лебедей, которые ушли, велел бы крестьянам поймать, а поймав, прислал бы к нам в Великий Новгород с кем доведётся».

Тихвинский настоятель обязан был также принимать решения по судебным делам, касающимся населения Тихвинского посада. Эти дела разбирались в судной келье обители особым, судебным, старцем, а окончательное решение было за архимандритом с братией. Строгие наказания (большие штрафы и битьё батогами) архимандрит Иона совместно с собором старцев назначал тем, кто бил и бесчестил женщин, писал ложные челобитные, распространял в посаде табак. Вместе с тем в ряде случаев будущий вятский святитель предоставлял право решения спорного дела кому-то из монастырских старцев. Иногда после проведения следствия враждующие люди примирялись и шли друг другу на уступки.

Приведём в качестве примера только одну из резолюций отца Ионы по судебному разбирательству, состоявшемуся в судной келье в апреле 1668 года. Дело заключалось в том, что монастырский приказчик Лука (Лучка) Сахаров и староста Иван Антонов избили жену одного из посадских жителей за хранение спиртных напитков (пьяного кваса). Решение архимандрита Ионы было таково: «Не бей чужую жену, хотя и вина её сыскалась. О том <следует> известить власти в монастыре, а не расправу чинить, потому что не своя жена тебе не поддана. И за ту его, Лучкину, вину за увечье доправить деньги два рубля да за бесчестье два рубля же. Отдать их, Ивашку да Лучку, смирять монастырским смирением старцу Игнатию Телепневу, перед судной келью бить батогами нещадно».

В ноябре 1673 года отец Иона заболел. В декабре архимандрит сообщил новгородскому митрополиту, что не сможет поехать в Москву с чудотворной Тихвинской иконой Божией Матери. Владыка Иоаким благословил послать в столицу со святыней надёжного иеромонаха. Однако, как свидетельствуют расходные книги путевого казначея Тихвинской обители, уже 18 декабря архимандрит Иона прибыл в стольный город в сопровождении иеромонаха Герасима и иеродиакона Флавиана «для монастырских дел и раздачи святыни и образов». В эти дни обитатели Тихвинского подворья в Москве готовились к встрече великого праздника Рождества Христова. К сожалению, в сохранившихся документах того времени мы не встретим упоминаний об участии архимандрита Ионы в праздничных богослужениях, но в них упоминаются имена тех, кто во время Святок приходил на Тихвинское подворье славить Христа.

Особо отмечено посещение подворья посланцами князя Петра Ивановича Прозоровского. Следует обратить внимание на это имя. Князь Пётр был давнишним вкладчиком и покровителем Тихвинской обители. Он являлся внуком князя Семёна Васильевича Прозоровского, создавшего, по мнению вятского историка А.С. Верещагина, своей 50-летней службой особо выдающееся положение своему роду среди других боярских фамилий допетровской Руси. Сам Пётр Иванович в 1674 году стал дядькой при царевиче Иоанне Алексеевиче, так что его покровительство имело для Тихвинского монастыря большое значение. Другим крупным вкладчиком обители являлся князь Михаил Яковлевич Черкасский, который состоял в родстве с князем Петром Прозоровским, будучи его двоюродным братом по линии матери. Князь Михаил в 1674 году в Москве передал архимандриту Ионе на панихиды по своим сродникам и в качестве милостыни немалую сумму денег. Накануне Светлого Христова Воскресения того же года на Тихвинское подворье со двора князя Черкасского был привезён в качестве пожертвования «хлебный запас».

По указу государя Алексея Михайловича 17 апреля, накануне Святой Пасхи, на Тихвинское подворье приходил уставщик звать архимандрита Иону к царскому столу. В конце апреля или в мае 1674 года келарь Тихвинского монастыря Дионисий (Путятин) и казначей обители Пахомий с братией в своей отписке на имя отца Ионы просили его поскорее вернуться. Действительно, поездка настоятеля сильно затянулась. Но вот что ответил братии архимандрит: «А что вы, господа, пишете ко мне, чтоб я ехал в монастырь? Мне отсюда без указа ехать нельзя. Ей-ей, не рад своему житию. Вам мнится, что я своих ради прихотей живу? Никак. Видит Пресвятая Богородица». Была серьёзная причина, из-за которой архимандрита Иону не отпускали из Москвы. Но, скорее всего, он о ней в мае 1674 года ещё не знал.

Дело в том, что в январе того года подал прошение об оставлении своей кафедры и возвращении в родной для него Коряжемский монастырь епископ Вятский и Великопермский Александр. Митрополит Новгородский и Великолукский Иоаким, который после смерти Патриарха Питирима по сути руководил Русской Церковью, наметил на Вятскую кафедру достаточно молодого (39-летнего) и ревностного отца Иону, хорошо зарекомендовавшего себя в том числе в деле защиты интересов своей обители. Менее чем через месяц после возведения митрополита Иоакима в сан Патриарха архимандрит Иона был избран, а 23 августа 1674 года посвящён в сан епископа Вятского и Великопермского. На Вятской земле его ожидали многие труды, к которым он и был подготовлен за годы своего служения в Тихвинской обители.

На фото:

– Портрет архиепископа Вятского и Великопермского Ионы;

– Тихвинский монастырь. Фото начала XX века.

Комиссия Яранской епархии по канонизации святых

По материалам газеты «Вятский епархиальный вестник»