«Наша жизнь – дар Божий»

В преддверии престольного праздника храма в честь Рождества Иоанна Предтечи города Кирова мы пообщались с клириком Предтечинского храма духовным отцом детского хора прихода иереем Георгием Бояринцевым. Разговор со священником шел о его пути к вере, требной деятельности священника, миссионерстве среди детей (и их родителей), участвующих в хоровой деятельности, участия во всероссийских проектах, ценности жизни в различных ее проявлениях, таких как поездки с хором на природу после участия в богослужении, путешествия, рыбалка, футбол и пчеловодство.

Молитвами бабушки

– Отец Георгий, вы родились еще во времена советского периода, а когда уверовали в Бога?

– Сам факт моего появления на свет был сопровожден молитвами бабушки, поэтому в каком-то смысле вера в Бога сопровождает меня с младенчества.

Родился я в субботу в 17.20 по московскому времени, точнее, в 17 часов, но поставили плюсом двадцать минут при фиксации рождения, потому что в течение двадцати минут меня врачи, можно сказать, оживляли. У мамы сложные были роды. И все это время моя бабушка Евдокия молилась на кухне преподобному Серафиму Саровскому. Она весь день перед иконой молилась, пока ей не сообщили, что ребенок задышал, закричал, что все хорошо. Все это я уже потом узнал, поскольку дома у родителей всегда стояла, немножко спрятанная, именно эта иконочка Серафима Саровского. А далее мой путь можно охарактеризовать известной фразой: мир, труд, май. И все же уже в детстве дорога привела к храму. Говорят, родители приводят в храм детей, а у нас получилось наоборот.

«Дорога привела к храму»

– Поделитесь воспоминаниями об этом.

– Мне было лет пять-шесть, в школу еще не ходил, и однажды шли с мамой по Орловской улице, и я как-то услыхал (у меня детский слух был, такой, скажем, острый), что где-то далеко-далеко звенят колокола. «Мама», – говорю, а что это звучит? Мама отвечает: «это колокола». Я говорю: «Туда, мне надо» и все. Она сначала сопротивлялась, что на работе попадёт ей за это, но, тем не менее, на звук колоколов мы дошли до Серафимовского храма.

– Получается, Серафим Саровский снова духовно поучаствовал?

– Да, именно так. Правда, тогда в самом городе храм был открыт только один, его колокола я и услыхал. Значит, все-таки в сторону колокольного звона ушли. Когда подходили, я увидал Серафимовский храм. Вот идут дома, дома, дома, и вдруг храм такой. Глаза у меня при виде собора стали большие, говорю «Мама, а чей это дом?» И как-то она правильно ответила, хотя была нецерковным человеком, Господь ей, наверное, открыл, отвечает: «Это дом Бога». А я говорю: «Кто здесь живёт?» И слышу от нее: «Здесь живёт Бог». Мама мудро ответила. Смотрю, люди заходят туда, как раз служба уже началась. И я не унимался: «Можно в гости к Богу пойдём». И папа с нами тоже тогда был. И догнав нас после участия в параде, сказал: «Пойдём». И зашли мы в Божий дом. А там вечернее богослужение совершал Владыка Хрисанф. Скорее всего, шла светлая седмица, потому что он был во всем красном, как сейчас помню, идет кадит, восклицает «Христос Воскресе!» И люди всем храмом громко отвечают «Воистину Воскресе!» Смотрю восторженно на него и говорю: «Мам, это он Бог! Мы к нему в гости пришли?» Бабушки в храме зашикали на меня: «Тихо-тихо». Мама поясняет: «Это священник, это не Бог». Я так расстроился, говорю, а где Бог? Она ответила, что Бог в алтаре. И у меня с того момента появилась цель – попасть в алтарь. И позже мне бабушка, которая меня при рождении вымолила, рассказала, что когда меня крестили, то заносили в алтарь, и я пытался усиленно вспомнить, видел ли там Бога. Когда крестили, мне было два с половиной Бога, и я уже разговаривал, и помню, как она прежде меня спрашивала, а что ты там видел? И потом на основе моих рассказов спустя года два–три она уже мне рассказывала, что я в алтаре видел. Вспоминается, что я к чему-то приложился, вероятно, священник приложил поцеловать престол, хотя у нас на Вятке такой традиции нет. Возможно, в алтаре находился мощевик или Евангелие. И у меня появилась такое детское восприятие, понимание, что где-то в алтаре находится Бог, где-то его там комната и мне захотелось туда попасть. Позже, когда подрос, я в алтаре оказался.

Из детства еще запомнился момент. Был 1990-й год, уже пошел в первый класс. Мы гуляли по набережной, дошли до Вечного огня, а оттуда я увидел Успенский собор. На тот момент с лестницы открывался хороший вид на собор, и было ощущение, что оттуда съезжал архив, было какое-то движение людей. И ничего не сказав родителям, я как побежал вниз по лестнице в сторону храма. Они за мной, поскольку понимали, что внизу проезжая часть, даже автобус там ходил 10-й. Добежал до территории монастыря, а там почти развалины, кустарники, люди что-то выносят. Позже узнал, что на территории братского корпуса люди еще и жили. Как раз, видимо, был момент передачи монастыря после советского периода Церкви. Они меня догнали, пытаются отдышаться, а я к ним поворачиваюсь и так серьезно говорю: «Я буду здесь работать». Мама по старой памяти стала меня наущать: «Что ты, что ты, не говори больше никому такого». И через три с половиной года я уже в качестве архиерейского иподиакона попал в алтарь Успенского собора. Мне уже было тогда одиннадцать лет.

«Пускай сын приходит трудиться в алтарь»

– Каким образом вы стали иподиаконом? Расскажи об этом этапе Вашего церковного служения.

– Когда я сказал родителям, что хочу здесь работать, папа пошел узнавать, каким образом можно привлечь сына к жизни церкви. Оказалось, что уже работала двухгодичная воскресная школа, и в 1992 – 1993 годах я в ней отучился. В 1993 году по успешном окончании воскресной школы вызывали родителей учеников, чьи дети закончили школу отлично, и предложили поучаствовать в поездке в Оптину пустынь и Сергиев Посад.

Но именно с тем, как я оказался в алтаре, связана отдельная история. Мама у меня была художником, работала на фабрике 8 Марта, если ездили на поезде «Вятка», видели на шторах и скатертях вышитых петухов – это рисунок моей мамы. Настоятель Успенского собора с секретарем епархии тогда подошли на фабрику «Восьмое марта» сделать заказ. Владыка Хрисанф, Царство ему Небесное, захотел на подсакасниках, внизу по краям облачения, сделать вышивку, ему хотелось сделать уникальную, чтобы у других Владык такого рисунка не было. И сделать вышивку на облачении разных цветов: красную на красном, голубую на голубом, на белом обыграть каким-то заметным образом. Для этого нужен был художник. И когда батюшки пришли к директору, руководство ответило: «Есть у нас одна тут православная», начало 90-х еще было, и к людям церковным после недавнего советского прошлого относились тогда еще своеобразно, а мама уже начала к тому моменту ходить в храм, я ее привел, она стала верой интересоваться, литературу читать. По вышивке представители церкви с фабрикой договорились, им посчитали сумму, по которой фабрика готова была вышить на облачение орнаменты. А вот за рисунок нужно было договориться непосредственно с художником, моей мамой, расценок не было, поскольку это творчество, можно сказать интеллектуальная собственность. Мама сказала, что денег не возьмет, оказалось, что у нее есть сын, который заканчивал воскресную школу, и договорились о бартере: пускай сын приходит трудиться в алтарь. Она сделала уникальные рисунки, а меня за это взяли иподиаконствовать в алтарь.

Позднее с этими рисунками на подсакастниках она вступала в Союз художников России, защитилась с первого раза. Интересно, что в качестве работ представлены были именно они, а не рисунки петухов на скатертях, которые участвовали во многих выставках России, занимали гран-при и прежде выкупались японцами. Таким чудесным стечением обстоятельств в 1993 году я попал в алтарь и стал архиерейским иподиаконом. И это стало целой историей в моей жизни, поскольку иподиаконствовал затем в течение пятнадцати лет. Не скажу, что меня ожидал какой-то тернистый путь, скорее было добровольное служение и стремление больше узнать о православной вере. По окончании воскресной школы пошел учиться на богословские курсы, которые тогда открыл при епархии отец Александр Бахаревский. Жалею только, что во времена моего детства не было православной гимназии, у меня с обучением в светской школе связаны не самые светлые воспоминания.

«Тема музыки у меня изначально и неразрывно связана с церковным служением»

– Тем не менее, по окончании школы сначала Вы стали получать светское музыкальное образование…

– Так сложилось, что тема музыки у меня изначально и неразрывно связана с церковным служением. Однажды Владыка Хрисанф меня спросил, учился ли я в музыкальной школе, я ответил, что нет, и обратил внимание, что он так понуро на меня посмотрел. Какие-то еще потом вопросы задавал, но заметно было, что ему не понравилось, что нет у меня музыкального образования. И с пятого класса у меня было ощущение, что я не полноценный иподиакон, ведь мы в алтаре также поем, и мне хотелось в церковном пении достичь большего совершенства.

И так получилось, во дворе ребята начали на гитаре играть, и однажды не могли настроить гитару. Слушали-слушали, и меня спрашивают, одинаково звук звучит или нет. Нет, говорю, не одинаково. И по мне начали настраивать гитары. И один парень скрипач однажды подошел и удивился, мол, как это вы так настроили гитару, отвечают, мол, Георгий подсказал. Он говорит: тебе надо в музыкальную школу. И я снова вспомнил слова Владыки. Думаю, наверное, не случайно, от разных людей слышу, что мне нужно заниматься музыкой более серьезно. И в девятом классе обычной школы я пошел в первый класс музыкальной школы. Хотя обычно с первых классов начинают. Хотел идти на гитару, так как по мне настраивали гитары. Но хорошо, что на гитару не попал, потому что кожа у меня не для этих струн, пошел на отделение «баян». И за три года обучения с девятого по одиннадцатый класс в обычной школе мне нужно было освоить пятигодичную программу в музыкальной, поскольку там я выпускался как пятиклассник. Программу пришлось освоить экстерном, и одновременно заканчивая музыкальную школу, решил записаться на курсы и поступить на дирижерско-хоровое отделение училища искусств. Музыкальная школа располагалась в этом же здании, и продолжать обучение музыке оказалось для меня совершенно логичным. В музыкальной школе слух проверили, оказался практически абсолютным, только надо было его оформлять. К заведующему отделением Нине Григорьевне Семишкур записался на курсы.

Была у меня, конечно, мечта поступать на врача. Химию и биологию сдавал в школе, но по оценкам мы, выпускники, обычной школы, несколько проигрывали лицеистам, и принял решение поступать не в медицинский, а продолжать обучение музыке. К тому же всю свою сознательную жизнь уже хотел служить при храме диаконом, а для этого нужны музыкальные знания, навыки. За три года обучения в музыкальной школе я уже научился петь. Владыка брал меня за руку, ставил рядом с собой и говорил: «Пой первым тенором». Я пел первым тенором. И все равно голос был не до конца поставлен, отточки мастерства не хватало. Соответственно на баян смысла не было поступать, вокальное отделение уже было занято, и мне педагоги рекомендовали идти на дирижерско-хоровое, где также есть вокал, постановка голоса. Подошел к зав. отделением, у которой обучался в хоре в музыкальной школе Нине Григорьевне Семишкур, она меня к себе и взяла. Сейчас Нина Григорьевна прихожанка нашего храма. Конечно, я был сложный ученик, постоянные выезды на архиерейские службы с Владыкой по всей епархии. Но она мне уже на первом курсе дала понять: либо учись, либо с Владыкой езди. Вятская епархия тогда находилась в границах Кировской области, были поездки дальние в Яранск, Афанасьево с ночевой на несколько дней, и мне приходилось от них отказываться. Владыка подзывал, спрашивал, почему не ездишь. Отвечал, что у меня учеба, на что слышал «Учись тогда хорошо». Закончил дирижерско-хоровое, и стал готовиться к принятию диаконского сана.

– Супругу – матушку Любовь встретили тогда же, во время обучения в музыкальном училище?

– Да, мы однокурсники. Она также поступила на дирижерско-хоровое. Все четыре года мы учились вместе на одном курсе, смотрели друг на друга, воздыхали. На четвертом курсе поняли, что заканчиваем учебу, нужно дальше определяться в жизни, мы же не встречались. И она меня пригласила на День рождения, и мы начали встречаться. Месяца не прошло, я ей сделал предложение. Мы хотели расписаться еще зимой, но был закрыт на ремонт дворец бракосочетания, нам никто не подсказал, что можно расписаться в любом загсе города, и мы несколько месяцев ждали до его открытия, до апреля. Вовремя осознали, что после окончания учебы разойдутся наши пути – каждый пойдет своей дорогой дальше учиться или работать и мы больше не встретимся, а как жить, если мы больше не сможем видеться? Поэтому поженились и повенчались.

«Ангельская тема на протяжении всей моей жизни»

– У вас трое детей, чем руководствовались, давая им имена?

– Мы решили смотреть по православному календарю, чтобы имя близко было к памяти святого. Первой дочка родилась. При выборе имени коллективно решили назвать Анной. Сын – Николай. В основном я называл. И когда ждали третьего ребенка, снова сына, все мои предложения имен не принимала другая сторона. Вариантов было много… И в какой-то момент я сижу и повторяю наши имена: Анна – А, Николай – Н, Георгий – Ге, а Люба – Любовь – Л… Ангел получается, у меня как-то так сложился пазл, «А давай назовем Ангелом», на что тишина, матушка ничего не ответила. Обсуждали за ужином, когда я вернулся со службы, Господь так открыл наверно. А на утро Литургию отслужил, и супруга мне звонит такая счастливая: «Давай назовем Ангелом, такое имя есть, я посмотрела, это Вестник». Ну раз такая реакция. Тем более ангельская тема на протяжении всей моей жизни. Бабушка мне часто говорила, что Ангел-хранитель тебя спас, когда ты родился, и Ангел тебя в храм привел, и ямочки у тебя на щеках Ангел поцеловал… и вся эта тема с ангелами, это ж гениально, думаю, сына Ангелом назвать. И назвали.

– Ребята в школе, наверное, удивлялись необычному имени Ангела?

– Он учился в православной гимназии, поэтому ему одноклассники в первом классе только сказали, сейчас Ангел, а к десятому классу будет Архангелом. В этой школе не было как такового буллинга, замечательно, что есть у нас православная гимназия. Хорошо, если таких школ в городе станет больше. И у нас с матушкой есть мечта, поскольку мы оба дирижеры-хоровики, она преподаватель в музыкальной школе, и я тринадцать лет преподавал в колледже искусств, и мы пытаемся к этой мечте идти своими силами: хорошо будет организовать в городе православную музыкальную школу. У нас есть православная гимназия, православный детский сад, а почему нет православной школы искусств или православной музыкальной школы? У нас есть небольшие воскресные школы, но они не имеют общей единой направленности, например, обучения детей музыке, искусствам с православным уклоном. Вспоминаю, как сам всегда после уроков в обычной школе рвался в воскресную школу, а когда был уже иподиаконом, спешил петь на клиросе, и хотелось развивать эти навыки. Все наши совместные поездки с воскресной школой в храм в селе Волково и другие были для меня настоящим праздником. Я даже с уроков сбегал, чтобы приехать попеть на диаконской Литургии. А когда учился во вторую смену, стремился поучаствовать в каждой службе.

О школе духовного пения на Вятке

– Отец Георгий, в храме Иоанна Предтечи на воскресных и праздничных богослужениях архиерейским чином принимает участие детско-юношеский хор, который Вы духовно окормляете, а руководит им ваша матушка Любовь Сергеевна Бояринцева. Расскажите, каким образом удалось сформировать на приходе такой многочисленный хор и о развитии проекта Школы духовного пения на Вятке.

– Сейчас хор насчитывает шестьдесят четыре человека, а начинали с двенадцати человек, и это еще не считая выпускников, которые к нам иногда приходят. Максимально полным составом стараемся принимать участие в службах архиерейским чином, когда Владыка Марк в храме совершает Литургию. Большим составом также первый раз ездили к Святейшему Патриарху Кириллу на торжественное богослужение.

По благословению митрополита Вятского и Слободского Марка детско-юношеский хор у нас уже с 2018 года, и за это время уже ощущается результат развития духовного пения. Когда служу в воскресенье, и Литургию поют на два хора с двумя регентами, взрослый хор с верхнего клироса спускается вниз, детским руководит матушка Любовь Бояринцева, хором прихода – Елена Горкина (Новаш). И когда в службе участвуют два хора нашего прихода – взрослый и детский, начинают петь антифонами, в одном темпе, тональности, настолько слаженный профессиональный тандем получается, у меня от звучания песнопений аж слезы проступают от умиления, настолько это красивое духовное звучание! Конечно, надо отдать должное и акустике сводов старинного чарушинского храма. А когда поют часть службы маленькие дети, их голоса такие чистые звонкие, ощущение «аки ангелы» славят Господа.

– Какие яркие впечатления оставили у участников хора прихода поездки на Патриаршие богослужения?

– Первый раз съездили в 2024-м году. Узнав о такой возможности, решили принять участие в проекте, подали заявку, учили песнопения Литургии полностью, от начала до конца, записи делали в храме по вечерам, монтировали и направляли видеозаписи со всей Литургии в Патриархию. Проект этот курирует матушка Варвара Волкова. Предварительно мы принимали участие в курсах регентов, на которые съезжались в столицу регенты со всей России. Мы на курсах с ней познакомились, узнав подробнее требования и условия участия, видео с участием детско-юношеского хора с богослужения ей выслали. Участие детей в мероприятии было организовано с учётом возрастных ограничений от десяти до восемнадцати лет. Старшим мальчикам было отказано в участии, поскольку их юношеские баритоны уже не соотносились именно с детским хором.

У нас же в храме детско-юношеский хор поет на четыре голоса. В целом в нашем хоре поют дети, начиная с трех лет, ходила Машенька, она еще плохо слова выговаривала, читать не умела, но уже пела. И поскольку была не одна такая, мы разделили хор на детей младшего, среднего и старшего возраста. И только на отдельных службах в некоторых песнопениях хоры объединяются.

В том году мы приехали большой делегацией в шестьдесят человек, у других хоров в среднем по восемнадцать певчих, и все в нашу сторону показывали – «это вятские, вятские». В этом году группа состояла уже из тридцати человек, такое количество было ограничено в рамках проекта на основе гранта, хотя желающих было гораздо больше. К тому же для участия в этих проектах мы объединялись частично с хорами других приходов. Вспомним слова князя Владимира своим детям, когда он достал метлу и вытащил из нее одну веточку, сказал, что сломать ее не составит труда, а когда согнул метлу, этого не получилось, потому что когда вместе – это сила. И мы тогда решили, что надо нам вместе объединяться, вместе смотреть в сторону открытия единой православной музыкальной школы. И для участия в глобальной цели – принять участие в поездке на Патриаршее богослужение, мы объединились с детско-юношескими хорами ряда приходов: Екатерининского храма – домовой церкви Вятской православной гимназии, Свято-Серафимовского собора города Кирова, подключились регенты хоров Успенского собора города Советска матушка Галина и Троицкого храма поселка Верхошижемье матушка Анна, которая также трудится в светской музыкальной школе. Делились опытом, нотами, вместе репетировали. И сейчас с регентами поддерживаем творческое взаимодействие, обогащаем новыми произведениями концертные программы к праздникам, песнопения богослужений, открываем в деятельности хоров новые горизонты. И надеемся, что в рамках города Кирова в обозримом будущем все это приведет к созданию единой православной музыкальной школы.

– Чем обоснована необходимость создания православной музыкальной школы, ведь на приходах многих вятских храмов и так уже созданы детско-юношеские хоры, дети разучивают церковные песнопения и участвуют в богослужениях?

– Мы столкнулись с ситуацией, когда хор состоит из детей разного уровня мастерства пения. Примерно половина детей в нашем хоре поют, можно сказать, профессионально – это хор «Звездочки» – учащиеся первой музыкальной школы, которых к пению в храме приобщила моя супруга, которая трудится в школе преподавателем, а вторая часть хора – ребята, пришедшие к нам по велению души, но не имеющие музыкального образования. Среди них и дети священников, и прихожан, и даже просто знакомые и прежде незнакомые нам ребята, которых мы однажды пригласили, а они откликнулись и начали петь. К примеру, у меня матушка однажды шла по улице, увидела во дворе дома неподалеку от храма мальчишку, и говорит ему, мол, «ты откуда?», узнала, что живет рядом, в доме на Пятницкой, 9, «приходи к нам в хор», и с тех пор ребенок поет в храме.

Или однажды к какому-то празднику нам добродетели на приход привезли сладкие подарки – конфеты, печенье. Бегу раздавать подарки играющим рядом с храмом детям. А потом говорю, ну раз подарки получили, приходите к нам петь в хор. Им уже как отказываться. Приходят, начинают петь и остаются. Ребята, попадая в хор, обретают здесь друзей. И по благословению настоятеля храма Иоанна Предтечи протоиерея Константина Варсегова мы приняли решение не отказывать никому, принимать в хор всех желающих, просто при разучивании песнопений и во время пения за богослужением матушка проявляет к разным детям индивидуальный подход, где-то одни поют потише, где-то они, напротив, проявляются.

Но самим детям, учитывая их различные способности, не всегда комфортно заниматься совместно. «Звездочкам» хочется разучивать более сложные композиции, совершенствоваться в певческом искусстве, тогда как остальная часть детей поет, не зная сольфеджио, постигая певческое искусство непосредственно на практике. К тому же спевкам и репетициям отводится примерно час в неделю, этого, конечно, недостаточно.

К тому же часть детей – воцерковленные, а другая часть – идущие к вере. И воцерковленные дети в воскресенье приходят сначала на раннюю Литургию, принимают участие в Таинствах, стараются там исповедаться, причаститься, и те, кто живет рядом с храмом, затем идут домой немного отдохнуть, покушать и снова спешат в храм на позднюю Литургию, в которой участвует детско-юношеский хор.

Стараемся также собрать хор на спевку к девяти часам в здании прихода, расположенном неподалеку от храма, по адресу на Пятницкой, 9, чтобы перед службой пропеть основные песнопения. А затем ребята – все в праздничной форме, нарядные, идут на Литургию. И примерно к 9.30, когда читают часы перед поздней воскресной службой, ребята уже заходят в храм и расстанавливаются соответственно партиям, голосам.

Для нас радостно наблюдать, как некоторые из выпускников хора уже будучи студентами продолжают петь в церковных хорах различных приходов города, для них это и радость, и подработка, а для храмов – решение кадрового вопроса, певчие всегда востребованы. Всем этим и продиктован назревший проект организации православной музыкальной школы в городе.

У моей матушки как опытного музыкального педагога есть видение по организации занятий, предметов, расписания. Помимо музыки, пения, сольфеджио, можно взращивать регентов, также преподавать детям Закон Божий, знакомить с ходом богослужения. Среди прихожан нашего храма есть ряд педагогов готовых принять участие в данном проекте. Возможно, найдем благотворителей этого проекта. А пока мы продолжаем учить детей пению в храме и движемся в направлении этой глобальной цели.

Просьбы о требе

– Отец Георгий, сегодня Вы в храме дежурный священник, то есть к Вам прихожане могут обратиться с просьбой о той или иной требе. Люди чаще просят что-то освятить или обращаются с просьбой о молитве?

– Требы у людей бывают самые разные, и обращаются не только прихожане, но и, скажем так, околоцерковные люди и просто жители города.

Иногда просят освятить золотые крестики на цепочках, купленные в ювелирных магазинах. Когда только начинал служить, часто приглашали освятить квартиры, сейчас почему-то реже приглашают.

Священнику важно быть отзывчивым на людские требы, это также своего рода миссионерство. К примеру, пригласили батюшку освятить квартиру, я прихожу, вместе с родителями встречает ребёнок. Смотрю, фортепиано стоит у них дома, когда освящают. Спрашиваю мальчика: ты в музыкальной школе учишься? Да, говорит, я учусь в музыкальной школе. Любишь петь? Люблю петь. Приходи к нам петь в храм. Так и растет хор нашего прихода. Но вернемся к требам.

Люди порой спрашивают, мол, давно умершие родственники снятся и что нужно делать, квартиру освящать? На что обычно отвечаю, вне зависимости от того, как вам приснился почивший человек, его душа молитв просит, важно молитвенно помянуть, заказать сорокоуст о упокоении по-возможности. Верующие люди приглашают священника причастить Святых Христовых Таин своих немощных пожилых родственников, и какое для души человека бывает утешение пособороваться, исповедоваться, причаститься Самого Господа!

«Буллинг и подростковая жестокость – проблема серьезная»

– Верующие считают, что новое жилье или какое-либо помещение лучше освятить, тем самым призвать благодать Духа Святого, этому мнению найдено подтверждение в вашей пастырской практике?

– Был случай, связанный с освящением одной школы, номер ее называть не буду, поскольку учебное заведение светское, и директор боялась непонимания. Директор ко мне обратилась, поскольку уже не знала, что поможет повлиять на решение проблемы. В школе постоянно происходили какие-то неприятности. Кто-то назовет это мистикой, полтергейстом, верующие – бесовщиной. Освящали школу тайнообразующе, в свободное от уроков время, в коридорах свет горел, а в помещениях, например, в классах, подсобных, уборных не включали, чтобы лишний раз не быть замеченными людьми даже через окна с улицы.

В общем, я зашел в одно из помещений, школьный туалет, там было темно, когда открывал дверь, кропило висело у меня на правой руке, чаша со святой водой находилась в левой руке. И я, значит, дверь-то открываю, беру это кропило и смотрю какой-то странный рисунок на плитке на стене, какие-то крапинки. Почему, думаю, такой необычный рисунок, какое-то художество странное такое. И начал кропить. Беру кропило, по обыкновению размахиваюсь, и у меня чуть не с кистью это кропило дёрнуло какой-то неведомой силой, чуть не вырвало. У меня аж прямо холод по спине пошёл. Думаю, что же странное такое происходит, при этом видел, что в помещении никого не было, а за кропило меня будто кто-то схватил.

Я зашёл в помещение и эту стену начал брызгать, и уже там руку чуть не вывихнул, присмотрелся и все равно не могу понять, что за точки какие-то на стене. Потом уже из разговора со школьным руководством узнал, это детская кровь, это там взрослые парни устраивали разборки, вызывали туда тех, кто помладше, избивали они их там, и эта их кровь настолько въелась уже, что она не смывалась со стены. Это был туалет разборок, в котором происходила скрытая такая дедовщина. Сейчас это называют буллинг. В девяностые у нас в школе тоже постоянно были разборки. Сначала были просто поединки, как бы один на один, а однажды в конце девяностых, когда я уже доучивался, у меня одноклассника утащили, мы не заметили этого момента, и целая толпа его просто запинала. И здесь такой же туалет был. И когда кропило у меня неведомой силой дернуло, что чуть руку не вывихнул, прошелся уже по всем помещения, с молитвой их окропляя. А когда спускался по лестнице от дальнего разборочного туалета, ногу подвернул на ровном месте. И как узнал, потом, от директора, на этом самом месте с лестницы девочку столкнули, она ноги переломала, шею не сломала чудесным образом. И потом многие стали на этой лестнице то ли спотыкаться, то ли подножки делать. Вот и я на том, на ровном месте, как будто за что-то споткнулся и чуть не улетел с этой лестницы вместе со святой водой и кропилом. Видимо, это козни духов злобы поднебесная за приход священника. К сожалению, темные силы атакуют и детей, разжигают между ними розни.

Потом, спустя примерно полгода, директор меня благодарила, что мы школу освятили, что, слава Богу, так все хорошо стало. Со временем в той школе укрепилась охрана, появилась металлическая рамка, дисциплины стало больше. А сама директор ушла работать в другое учебное заведение, что для нее также было благополучным решением. Хорошо, что будучи верующим человеком, она обратилась к силе Божиего заступничества посредством освящения помещения. При этом было понимание, что проблема со школьной дедовщиной, беспорядками всегда требует комплексного решения, в корне которого – духовно-нравственное воспитание детей, работа с ними педагогов, психологов, обращение внимания родителей. Буллинг и подростковая жестокость – проблема очень серьезная.

Проявления духовного мира

– Можете вспомнить еще какие-либо случаи проявления духовного мира в обыденной жизни?

– Несколько раз был на грани смерти. Однажды пришел со службы, чувствую, что тяжело, бывает тревожит давление и сердце, прилег отдохнуть.

И я словно уснул, но не спал, поскольку прекрасно слышал, как Ангел, тогда еще маленький, с Колей играл, ощущал, как они бегали по мне, прыгали вокруг. Но я не мог даже рукой пошевелить, ногой. И вдруг слышу звонок в дверь. Я вроде бы как будто бы иду открывать, но в то же время понимаю, что я не открываю, лежу без сил и думаю, почему дети бегают и никто не может открыть. И все же передо мной открылась дверь, а в ней образ бабушки в платке без четкого лица, и на месте ее головы сменяются очертания лиц ушедших в мир иной сродников. Сразу понял, смерть заглядывает, и осенил себя крестным знамением. Говорю ей: уходи, у меня ипотека, дети, рано еще. И начал читать молитву «Отче наш…» Вдруг в этом видении в дверях вижу, словно в коридоре, где лестницы, мимо проходит экспресс, наподобие метро, в котором много людей самых разных. И поезд этот проходит мимо... Открываю глаза. Я в своей комнате, дети рядом. А у меня пульс быстро-быстро стучит. Более 120 ударов в минуту доходило. Вскоре после этого видения мы с матушкой попадали в аварию, когда ехали по Советскому тракту и влетели в грузовик, который там неправильно стоял, машина, можно сказать, в щепки разлетелась, а на нас ни царапинки. Господь Милостив, позволяет еще пожить. Конечно, каждый христианин должен стремиться к Царству Небесному и хорошо, когда человек почил спокойно, приготовившись, причастившись Святых Христовых Таин.

Человеку не дано знать своего часа перехода в вечность, но у христианина есть возможность по мере сил приготовиться. Ведь даже в «Вечернем правиле» есть молитвы в некотором смысле, напоминающие заупокойную службу: «В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой: Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми». А в других молитвах мы просим прощения у Господа за все злодеяния, которые я за день совершил. А в «Утреннем правиле» – благодарность, что не умерли ночью, что живем. Ведь и наша земная жизнь – дар Божий, дана нам во благо и радость.

«Батюшка подарил мне свою пасеку»

­– У Вас остается время для увлечений, хобби, которые приносят радость?

– Таких, как в футбол погонять – бывает. Редко получается на рыбалку выбраться. Снаряжение готово, но времени не хватает. Но за сезон получилось выехать – карпа большого поймал! Хотя основное у меня увлечение – пчеловодство.

В деревне стоит несколько ульев, переданных мне почившим иереем Владимиром Васильевых. Батюшка, будучи уже в почтенном возрасте, и, видя мой интерес к пчелам, подарил мне свою пасеку. Пришлось освоить эту непростую науку ухода за пчелами. Хотя, можно сказать, что они у меня самостоятельные, и все же когда выдается погожий летний день, спешу к ним, работа у ульев всегда найдется. Матушка и сыновья также помогают, когда требуется ассистент с дымарем, например.

Отец Владимир, помнится, говаривал про пчел: Божьи твари. И это действительно так. Помимо добрых и полезных продуктов пчеловодства, неоднократно слышал и читал о таких их проявлениях, что если они обнаруживают в природе оставленную кем-то икону, то залепляют ее воском или прополисом, словно проявляя, таким образом, свою заботу, благоговейное отношение к святыне, по-своему реставрируя образ. Пчелы не только приносят мед, но и храмовые свечи изготовлены из воска, частицы мощей в иконах также помещены в воск. А насколько в их мире все премудро устроено! Такие вот пчелы создания трудолюбивые, Божественные.

«Семья приобщается к храму…»

– В преддверии Дня памяти Петра и Февронии Муромских вопрос, который в стране празднуется как день семьи: Вы для себя разграничиваете служение в Церкви и семейные заботы?

– Так получается, что семья приобщается к храму… Мои дети пели и поют в церковном хоре. Матушка могла бы спокойно преподавать в светской музыкальной школе, но она не осталась равнодушной к церковному хору, и большая часть забот сейчас у нее связана именно с обучением детей пению в храме.

Служение в Церкви для меня является не просто частью жизни, а основной ее составляющей. Ведь, когда принимаю участие в поездках с участниками хора или отдыхаю на пикнике, не перестаю быть священником. Стараюсь проповедовать Слово Божией, когда люди сами спрашивают. Причем спросит в неформальной обстановке один человек, а слушают уже и вовлекаются в беседу практически все собравшиеся. Особенно в этом плане показательны наши воскресные поездки в Чудиново. За храмом Иоанна Предтечи закреплен Троицкий храм села Чудиново, то есть священники служат в нем по выходным в соответствии с установленным графиком.

И такие поездки особенно летом становятся для прихода настоящим праздником. Дети, участвующие в хоре, с радостью принимают в них участие, как и многие родители. И там уже Литургию детско-юношеский хор исполняет самостоятельно. А если поездка приходится на время, когда, Петров пост уже завершен, то мы после службы выезжаем на берег реки Великой, которая как раз проходит в этих местах. И там для ребят устраиваем пикник с костром, эстафетами, играми и шашлыками. И конечно, кто-нибудь из ребят начинает спрашивать священника о вере, о Господе, а интересно послушать большинству оказывается. Поэтому мне сложно разделять жизнь на служение в Церкви и вне ее, Церковь стала частью моей жизни.

                                                   «Напоминая о нетварном Фаворском свете…»

– А была книга, которая произвела на Вас особое впечатление?

– Первая книга, которую я в жизни прочитал, была церковно-славянская азбука, причем на церковно-славянском языке. Она у нас была дома, мама ее купила, и книга не осталась без моего внимания. Затем оставило след на душе знакомство с Библией. И конечно, больше всего впечатление произвело чтение Евангелия. Когда читал о Христе, о том, как Он воскресил Лазаря, уже в детстве начал задуматься над вопросами жизни земной и вечной.

В подростковом возрасте прочитал много литературы, которая не входила в школьную программу, различную фантастику, детективами увлекался в молодости, но ничего из прочитанного не повлияло как-то особенно на жизнь, кроме Евангелия, азбуки славянского языка, Библии, которую тогда так и не дочитал, к слову. А вот псалтырь раньше много раз перечитывал, многие псалмы при многократном прочтении наизусть запоминались. Но потом в моей жизни стало столько духовных текстов и молитв, обусловленных служением, что особое восприятие текстов псалтыря, к некоторому сожалению, растворилось в общем объеме церковных текстов и молитвенного чтения.

– Что пожелаете читателям?

– Хочется сказать словами, которые были замечены на футболке известного современного миссионера и блоггера отца Павла Островского: «Ной не ныл, и ты не ной». Вот такой каламбур, который вроде бы, с одной стороны, призывает улыбнуться, с другой стороны, заставляет задуматься. По крайней мере, людей, которые понимают, о чем речь, которые знают, какие были сложности у Ноя. А каламбурное такое словосочетание само по себе просто придаёт этой фразе определённый такой колорит, интонацию.

Ведь одни и те же вещи могут людьми восприниматься по-разному. К примеру, мне приходилось слышать от священника, мол, служишь в темном храме? Да, какой он темный, я точно его таковым не считаю. Чарушинский красивый старинный храм, белый снаружи, а внутри в нем столько арочных окон, и в разные часы в разные окна заглядывает солнечный свет, лучи которого храм просто пронизывают, то луч освящает престол, то лики святых на иконостасе, то образа, то момент богослужения, словно, напоминая о нетварном Фаворском свете. Очень хорошо такие моменты запечатляет наш храмовый фотограф Павел Бурков. От кадила идет благовоние. Пение хора устремляется под старинные своды. И ощущаешь, как в этом храме молитва к Богу возносится не одно столетие. Поэтому всем людям желаю радоваться той жизни, которая есть.