Служивший Богу и России

В мою бытность редактором «Вятского епархиального вестника» одним из самых активных авторов газеты был прокурор Павел Тимофеевич Ожегин. Занимаясь реабилитацией невинно репрессированных советской властью соотечественников, он писал статьи о подвижниках веры и благочестия, часть из которых вошла в нашу общую книгу «Вятские новомученики». Среди пострадавших были и те, кто стали нашими невольными земляками, пройдя через печально известный Вятлаг. Среди них — родившийся 11 февраля 1911 года писатель и религиозный философ Д.М. Панин. Свои вятские мытарства он описал в известной книге «Лубянка – Экибастуз».

Когда П.Т. Ожегин получил из Центрального архива Федеральной службы контрразведки РФ двухтомное «Уголовное дело № З-39316 (Н-15442) в отношении Панина Дмитрия Михайловича», он пригласил меня в прокуратуру познакомиться с ним. С большим волнением и огромным интересом изучал я документы, один из которых (об аресте Панина) был помечен размашистой подписью народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Берии. И хотя позднее от протоколов допросов как подписанных в результате пыток и не соответствующих действительности Дмитрий Михайлович отказался, они содержат и реальные факты его биографии. Из них мы, например, узнаём о сильном религиозном влиянии на него матери-дворянки и произведений Фёдора Михайловича Достоевского.

Итогом изучения уголовного дела стала моя большая статья «“Перед Родиной чист”, — писал прошедший через лагеря ГУЛАГа Д.М. Панин». В мае 1996 года она была напечатана в областной газете «Вятский край». Уже после этой публикации мне попал в руки текст доклада Дмитрия Панина «О силе Русской Православной Церкви», сделанного им полвека назад в Париже. Слушали его члены французской ассоциации «Братство Авраама», ставившие своей целью налаживание добрых отношений между адептами трёх авраамических религий: христианства, иудаизма и ислама. Сравнивая православное духовенство с католическим и протестантским, Дмитрий Михайлович в пользу первого из них привёл такие аргументы:

«Подлинные священники Русской Православной Церкви никогда не отступятся от своей веры, и в этом сила Православия, сущего над безбожным режимом. Невольно напрашивается сравнение: протестантские и католические священники по собственному почину следуют моде; их никто за язык не тянет, когда они выступают против догматов христианства. Человек боится прослыть отсталым, поэтому он приспосабливается к обстоятельствам и следует моде и новшествам.

Служитель Церкви как выразитель вечных истин должен быть выше подобных устремлений. Ему в сильной степени помогают незыблемые догматы Православия. История подтверждает, что русское духовенство не было заражено вольтерьянством, позитивизмом, марксизмом, не испытало на себе влияния франкмасонства. Отдельные расстриги покидали Церковь. В СССР невозможно представить священника марксистом, хотя исповедание официальной марксистской доктрины облегчило бы жизнь служителям культа… Но на Западе немало протестантов и католических священников – марксистов.

В Русской Православной Церкви богослужения не изменялись, посты соблюдают, требуется длительная подготовка к исповеди. В Католической Церкви Литургия изменена, пост и исповедь необязательны. Тем самым притупляется чувство очищения и обновления… В годы чудовищных сталинских чисток, когда постоянное посещение храма наказывалось тюрьмой, церкви на Страстной неделе были всё равно переполнены старушками, которым терять было нечего…».

Сказано это было в 1976 году, когда ещё ничто, казалось бы, не предвещало изменения политической и религиозной ситуации в нашей стране. До этих событий Д.М. Панин немного не дожил, уйдя из земной жизни 18 ноября 1987 года. В одном из опубликованных на Западе некрологов говорилось: «В нём было нечто от средневекового рыцаря, смолоду посвятившего себя служению Богу и Прекрасной Даме — для Панина ею была Россия — и никогда не нарушившего своих обетов». Местом упокоения Дмитрия Михайловича стало известное парижское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

На фото:

– Д.М. Панин;

– Дмитрий Панин в Вятлаге, 1943 год.